— Я считаю, что Валенсия жива.
— Каким образом?
— Судя по всему, перед вами на Мессине разыграли спектакль.
— Что это значит, док? Какой спектакль и кто разыграл?
— Это значит, как я уже сказал, что госпожа Стюарт жива.
На вопрос: «Кто это все организовал?» — я затрудняюсь ответить, поскольку не знаю. Но в чем я абсолютно уверен, так это в том, что на Мессине погибла не Валенсия, а ее клон.
— Что?! — переспросил Каменев.
Калугин заулыбался. Но в этот момент Ладимир схватил его за грудки, рывком вытащил из-за стола и припечатал к стене, сшибая на пол колбы и инструменты со стоек.
— Какой клон? — процедил Лад.
— Я понимаю ваши чувства, капитан, но будьте добры меня отпустить, — спокойно сказал доктор, по-прежнему улыбаясь.
Каменев еще некоторое время сверлил его взглядом, но потом отпустил.
— Извините, Иван, мне следовало держать себя в руках…
— Ничего, все нормально. К тому же я действительно виноват — мне следовало провести эти анализы сразу, но у меня дошли до них руки только когда мы дрейфовали в неизвестности. Кстати, не выяснили, где мы все-таки были?
— Еще нет, док. Мы потом вам все расскажем. Сейчас слушаем вас?
— Я в принципе все сказал: на Мессине был клон. В ее крови к мышцах я обнаружил наннитов.
— И что? — нахмурившись, спросил Петер. — Их могли ввести ей, чтобы контролировать и не дать сбежать. У Рудольфа спроси, он с этим хорошо знаком.
— Не спорю, — Калугин кивнул. — Но тем не менее я настаиваю на своем. Кроме наннитов есть и другие признаки — структура костей, мышечной ткани и конечно, головного и спинного мозга. Вчера у меня не было этих данных, но мне пришло в голову, что обычно при убийстве судмедэксперты проводят полное обследование, но с госпожой Стюарт случай особый, поэтому они ничего не делали. Тем не менее всегда берут контрольные пробы-образцы из тела жертвы, это стандартная процедура. Поэтому я пошел в полицию…
— А в полиции… — недоверчиво спросил помощник капитана, — встретили тебя с распростертыми объятиями?
— Нет, — смутился доктор, — но имя капитана Каменева и пара тысяч империалов открывают любые двери. Вы простите, капитан, что я так…
— Ничего, док, продолжайте!
— Я вернулся на корабль и провел анализ образцов ткани, мозга, костей. Это клон — я не сомневаюсь.
На несколько секунд в лаборатории воцарилась тишина. Лад с Петером переглянулись, и капитан снова посмотрел на доктора:
— Но как это возможно? Насколько я знаю, процесс выращивания копии длится девять месяцев.
Калугин пожал плечами:
— Я, к сожалению, не специалист в этой области.
— А где же в таком случае сама Валенсия?
— Этого я тоже не знаю, — пожал плечами Калугин.
Помощник посмотрел на капитана, поглаживая шрам на своей щеке.
— Мне кажется, нужно это хорошенько обмозговать, — произнес он. — А то слишком много вопросов сейчас у меня в голове к слишком мало ответов на них.
Ладимир с минуту постоял в хмурой задумчивости и вышел из лазарета.
Петер проследовал за ним в каюту, где они уселись друг против друга.
— Не вижу радости на твоем лице, — сказал помощник.
— Мою радость не передать словами, — ответил Каменев, — а беспокойство — тем более!
— Понятное дело, но главное, что она может быть жива.
Иначе зачем подсовывать нам клона?
— Вот именно… зачем?
— Чтобы натравить на тебя Стюарта. Разгневанный, жаждущий возмездия отец, у которого в подчинении эскадра, — это серьезно.
— Мне тоже пришло в голову только это. Но вопрос — кому это нужно?!
— Есть у меня на примете один персонаж, который своей колоритной фигурой и бородой неплохо вписывается в сценарий…
— Липски?
— Ага. Зову Рудольфа?
— Давай, тем более я хотел поговорить с ним о клонах.
— Это мысль! Он больше других в этом понимает.
Петер вызвал Феникса, и, когда тот пришел, Ладимир без предисловий приступил к разговору:
— Рудольф, сразу начну с того, что я знаю твою историю.
— Мою историю, капитан? — переспросил штурмовик, и Лад почувствовал, что тот внутренне закрылся — изменился тон, Рудольф поджал губы, едва заметно вздернул подбородок.
— О том, что ты с Перфекты, — прямо ответил Каменев. — И мне сейчас нужна твоя помощь. Я хочу узнать, кто, когда и зачем сделал клона Валенсии.
— Я мало чем могу помочь в этом вопросе. Та… история произошла давно. Я был подростком, почти ничего не помню.
— Подумай, сейчас важна любая мелочь…
— Нет, капитан. Извините.
Ладимир понял, что бесполезно дальше настаивать, и перешел к другому вопросу.
— Хорошо. Оставим эту тему. Скажи, перед последним вылетом я поручал вам с Виталем проработать возможность захвата Липски, что-нибудь выяснили?
— Да, — кивнул штурмовик. — Могу сказать одно — пока с ним обе плинийки, подобраться к нему без потерь будет проблематично.
— Потери для нас неприемлемы, — покачал головой Лад. — Нужно думать, как разделить амазонок. Займись этим. Я пока поговорю с губернатором.
— Понял, — кивнул Феникс и вышел.
Петер проводил его взглядом и сказал:
— Я тоже пойду, начну готовить парней к операции.
— Хорошо, поговорю с Сен-Лизом и приду, собирай всех в кают-компании.
После ухода помощника Каменев набрал номер губернатора.
— Завидую вашим нервам, Ладимир, — вместо приветствия сказал Сен-Лиз. — Но мои могли бы и пожалеть. Запрашиваете среди ночи военизированную охрану, а о том, в связи с чем такие меры безопасности, собираетесь сообщить ближе к обеду.
— Добрый день. Антуан. Я пытался вчера с вами связаться, но вы были заняты, а потом не сложилось.
— Достаточно взаимных упреков, рассказывайте.
— В промышленном холодильнике ремонтного ангара сейчас лежит существо, которое мы убили в рубке «пилигрима».
— Существо?
— Я неправильно выразился, разумное существо, способное распознать оружие и выделить из группы человека, отдающего команды собаке. При этом обладающее способностью становиться совершенно невидимым.
— С какой планеты?
— Оно не с планеты, оно из гиперпространства.
— Вы шутите?
— Еще не начинал.
— С какой планеты?
— Оно не с планеты, оно из гиперпространства.
— Вы шутите?
— Еще не начинал. Но если хотите посмеяться, то скажу еще, что это существо пользовалось системой связи корабля, отправляло непонятные послания по координатам, где нет ничего, кроме вакуума, а затем подчищало за собой следы. Кроме того, нечто в гипере вышвырнуло «пилигрим» на выходе из прыжка, и корабль оказался в пяти с половиной сутках скольжения за границами Империи, с вышедшим из строя навигатором и полной потерей ориентации. Скорее всего, то же самое произошло и с пропавшими кораблями, о которых вы мне говорили. Ему удалось вернуться по чистой случайности — совершив прыжок но координатам отправленного существом сигнала. Вряд ли остальным кораблям удастся сделать то же самое. Я бы рекомендовал отправить на их поиски зонды, определив зону исследования между пятью и шестью сутками скольжения, но сфере.
Ладимир замолчал, ожидая, что скажет губернатор, но тот задумался и не спешил продолжать разговор, обдумывая полученную информацию.
— Ладимир, вы понимаете, что сейчас мне рассказали? — наконец медленно произнес он. — Понимаете, чем это всем нам грозит?
— Да, Антуан. Поэтому и запросил охрану.
— Никто… повторяю, никто не должен узнать то, о чем вы мне поведали. Нет никаких существ из гипера, ваш «пилигрим» сбился с курса из-за неполадок в навигационной системе, в холодильнике ангара — взрывное устройство.
