«Марафонец» появился в реальном пространстве среди россыпи ледяных искр.
— Он тут, — сразу доложил Пловец. — «Шершень». Дрейфует.
— Выхожу на связь, — сказал Георгий.
Все замерли в ожидании, сработает их план или нет. Пока грек вел переговоры, Пловец все ближе подлетал к кораблю заказчика.
— Лад, через пару минут можно будет выпускать рукав, готовьтесь, — сказал нейроштурман.
— Активируем генераторы помех, — отдал приказ Лад абордажной группе и сам нажал кнопку на приборе.
Вся отображавшаяся на лицевом щитке навигационная информация сразу же исчезла, остались только шкала, показывающая количество сжатого воздуха в ускорителе, и бледно-зеленый контур в виде фигуры человека, отображающий целостность скафандра. Теперь они станут практически невидимыми для сканеров противника.
Ладимир был абсолютно спокоен. Даже обычное волнение и инстинктивный страх, ледяной хваткой сжимавший внутренности перед выходом в открытый космос, едва присутствовали. Он решил сам возглавить абордажную бригаду, Петер попытался его отговорить, но быстро бросил эту бесполезную затею.
Тянулись медленные секунды. Пираты молча ждали приказа.
— Они стреляют! — неожиданно закричал Пловец.
В ушах тут же заложило — корабль начал маневрировать.
— Гасители! Я не успел от них уйти! Самуэль, стреляй! — продолжал комментировать происходящее штурман.
— Капитан, они напали на нас! — голос Георгия дрожал от волнения.
— Ты в рубке больше не нужен, давай к орудиям! — велел Лад. Потом вспомнил, что при работающем генераторе помех радиосигнал не проходит. Выругался, отключил устройство и повторил: — Георгий, к орудиям! Помоги Самуэлю! Остальным — занять места по боевому расписанию! Пловец, состояние поля?
Вопрос штурману капитан задал уже на бегу, направляясь к выходу из шлюзовой. Рудольф, Виталь и Болтун помчались к другому коридору, ведущему в орудийный отсек.
— Тридцать семь процентов… Торпеды!
У всех снова заложило уши — Пловец пытался уйди из-под удара. Но даже с его мастерством — на таком близком расстоянии не сумел. Первые торпеды сдетонировали, наткнувшись на защитное поле. Корабль содрогнулся от взрывов. Генераторы заработали в предельном режиме — на «марафонце» они были не такие мощные, как у «пилигрима». Их вой, было слышно сквозь все переборки.
— Пловец, двигатели на форсаж!
— Выполняю… Осторожно! В меня попали!
В следующую секунду сильнейший толчок опрокинул Лада на спину у самого выхода из шлюзового отсека.
— Капитан, я не успеваю уклоняться!
Лад начал подниматься, но следующий взрыв, разворотив стену шлюзового отсека, снова швырнул капитана на пол.
Рванувшийся наружу воздух потащил Ладимира к пробоине. Капитан расставил руки в стороны, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Тяжелый ящик с инструментами сорвался с места, задел углом Лада по плечу, заставив его вскрикнуть от резкой боли, и, кувыркаясь, понесся к дыре в обшивке. Если бы Ладимир стоял, ящик снес бы его, переломав все кости. Капитан всем телом вжимался в пол, стараясь не позволить ветру унести себя. Наконец он смог ухватиться за лестницу, ведущую на тянущиеся вдоль стен верхние мостики.
Загудела система вентиляции, нагнетая воздух в отсек. Герметизирующая мембрана затягивала пробоину, и к общей какофонии звуков добавился пронзительный свист ветра, вырывающегося сквозь сужающееся отверстие.
Когда пробоина была почти ликвидирована, капитан поднялся и быстро огляделся. Вместе с ним в отсеке оказался Рудольф, которого также втянуло назад. Штурмовик ухватился за технологический выступ на стене, рядом с дырой в обшивке, похоже, его едва не выкинуло в космос. Остальные, видимо, успели выбежать из отсека. И словно в подтверждение мыслей капитана, раздался голос Зорина:
— Капитан, вы целы? Мы с Болтуном на месте.
— Виталь, рассеивай «хлопушки» и быстро на турели! — сразу сказал Лад. — Нужно дать Пловцу разогнаться. Мы быстрее них, главное уйти из-под огня, а потом Петер подтянется. Тогда и посмотрим, кто…
Голос Пловца зазвучал сразу и в наушниках шлема и в динамиках громкоговорителей отсека:
— Капитан, еще одна торпеда в вашей части! Держитесь!
От нового взрыва корабль вздрогнул много сильнее, чем в прошлый раз. Куски обшивки острыми осколками разлетелись по отсеку. Шар взрыва распустился внутри корабля, раскрасив на несколько мгновений шлюзовую оранжево-красным цветом, и тут же ринулся наружу, мгновенно погаснув.
Шар взрыва распустился внутри корабля, раскрасив на несколько мгновений шлюзовую оранжево-красным цветом, и тут же ринулся наружу, мгновенно погаснув. Ладимир еле успел схватиться за лестницу, рядом с которой стоял.
Капитан увидел, как Рудольфа отбросило в глубь отсека, с силой швырнуло на пол, и тут же потянуло назад, вместе с рванувшимся из корабля воздухом. Новая пробоина, по неудачному стечению обстоятельств, образовалась рядом с первой и разрушила герметизирующую мембрану в ней.
— Пловец, изолируй отсек и перекрой подачу воздуха! — прокричал Лад.
Но было поздно — штурмовика выбросило в открытый космос, и, судя по всему, он был либо без сознания, либо мертв.
— Рудольф!
Феникс не ответил.
Времени на раздумья не было.
— Великая Бездна, — пробормотал Ладимир, развернулся лицом к чернеющей пустотой космоса дыре, отпустил лестницу, прыгнул вперед, толкнулся, позволив потокам воздуха подхватить себя, и плотнее сжал ноги вместе, чтобы не задеть торчащие куски развороченной взрывом обшивки.
Он вылетел из корабля, подобно пуле из древнего оружия, и упомянутая им Великая Бездна приняла его в свои объятия. Ощущение вселенской пустоты, как всегда, было оглушающим. Ладимиру не единожды приходилось бывать в открытом космосе, но каждый раз он испытывал потрясение. Давящее чувство собственной ничтожности и осознание грандиозности вселенной приводило рассудок в ступор.
Пролетевшая в нескольких метрах от него ракета быстро вернула его к реалиям. Капитан осмотрелся.
В ногах «марафонец» выписывал невероятные фигуры, уклоняясь от преследующих его ракет, постепенно улетая от Лада все дальше. Красные лучи из отстреливающихся турелей оставляли позади корабля огненные пунктиры, иногда закручивающиеся в причудливые спирали при очередном маневре судна. Вспыхивали и гасли разрывающиеся торпеды и ракеты, сбитые пиратами или среагировавшие на «хлопушки», выпущенные Виталем.
Вражеский «шершень» преследовал корабль пиратов, заметно отставая, но продолжая посылать в его сторону торпеды и пакеты ракет.
— Пловец, — позвал Ладимир, не уверенный, достанет ли передатчик скафандра на таком расстоянии. Но мощности хватило, и штурман отозвался:
— Да, капитан, я почти набрал максимум скорости, теперь легче станет, это я на разгоне такой неповоротливый. Отсек изолирован, воздух перекрыт, когда прикажете, открою.
— Меня уже там нет, — сказал Каменев, — я снаружи. Рудольфа выбросило при последнем взрыве. Кажется он без сознания.
Мгновение тишины показали, что Пловец растерян.
— Я вернусь за вами! — сказал штурман.
— Нет! — тут же остановил его Лад. Он уже перевернулся к погоне спиной и пытался пока визуально обнаружить штурмовика. — Чтобы забрать нас, тебе придется снизить скорость, практически остановиться. «Шершень» расстреляет тебя, не особо напрягаясь.
