— Мне противно слушать, как ты пытаешься своей ложью спасти свою поганую жизнь, — с презрением сказал Стюарт. — Но тебе это не удастся. Я видел запись…
— Какую запись вы видели и кто вам ее показал? — обратился к нему Лад. — Потому что если это запись камер наблюдения «Жемчужины», то вы должны были знать, что я не убил Валенсию, а пытался спасти ее.
— Не смей произносить ее имя, ублюдок! — Стюарт снова ударил его в лицо, рассекая бровь. — Ты прекрасно знаешь, что все камеры наблюдения были выведены из строя. Ты разыграл отличный спектакль, чтобы отвести от себя подозрение.
— Если камеры не работали, тогда откуда запись? Я не понимаю… Вам показали подделку, — продолжал капитан, кровь заливала ему глаз. Он пытался проморгаться, но ничего не получалось, тогда он зажмурил глаз и смотрел на адмирала одним. — Они хотели, чтобы вы думали, что это сделал я.
Адмирал стоял, свирепо глядя на пленного, пистолет снова был нацелен Ладимиру в лицо.
— Вы ведь знаете, что я прав, — справляясь с болью, проговорил капитан. Он закрыл глаза, вздохнул и представил перед собой Валенсию. — В тот вечер, когда вашу дочь похитили, мы ужинали с ней в «Хрустальном пике».
— В тот вечер, когда вашу дочь похитили, мы ужинали с ней в «Хрустальном пике». Это один из лучших ресторанов на Приме…
Ладимир говорил медленно и спокойно, — если ему суждено было сейчас умереть, то он хотел, чтобы последние его воспоминания были о любимой.
— На ней было платье из бабочек, потрясающе красивое, Валенсия одолжила его у Аниес, и, когда я увидел ее в нем, спускающуюся по трапу, у меня от восхищения перехватило дыхание… Ужин был просто великолепен, а потом мы танцевали с ней под звездами, ветер играл в ее волосах…
Заревев как раненый зверь, Стюарт схватил Каменева за горло и начал душить, отброшенный адмиралом пистолет с глухим звуком ударился об пол. Капитан покраснел, начал хрипеть… он чувствовал, что сознание ускользает от него, а вместе с ним и жизнь.
— Я… кх… любил… ее, — произнес Лад из последних сил. Он уже не мог стоять и повис, руки едва не вывернуло из суставов.
Неожиданно хватка Стюарта ослабла, и Каменев смог вдохнуть. Воздух с хрипом ворвался в горящие огнем легкие, голова кружилась так сильно, что капитана едва не стошнило.
Адмирал отошел от Ладимира на шаг и сказал:
— Впервые в жизни я нарушу свое слово. Лад, собравшись с силами, поднял на него взгляд, а Стюарт продолжил:
— Я не буду убивать тебя сам, я хочу, чтобы тебя казнили публично, придав позору и унижению.
Он подобрал свой пистолет, оправил мундир и быстро вышел. Йохансон, Рассел и два офицера, прибывшие с адмиралом, ждали его снаружи. Бледный, взмокший, с окровавленными руками, Стюарт поразил их своим видом, но они быстро пришли в себя и непроизвольно вытянулись по стойке «смирно».
Адмирал подошел к ним и сказал хриплым голосом:
— Я признателен вам, капитан Йохансон, и вам, майор Рассел, за проявленное рвение в поимке этого подонка, — Стюарт поклонился. — Я отправлю рапорт его величеству, где рекомендую представить вас к наградам за отвагу и смелость. И примите благодарность от меня лично.
Адмирал пожал обоим руки.
— Я возвращаюсь на свой корабль, — продолжил он. — После того как я поговорю с императором, вы получите указание, куда надлежит сопроводить Каменева, для публичной казни.
Не сказав больше ни слова, адмирал Стюарт, в сопровождении своих офицеров, направился к шлюзовому отсеку, где их ждал «скаут», и отбыл на линкор.
* * *
Ладимир не знал, сколько времени прошло с тех пор, как ушел адмирал, но, должно быть, несколько часов. Вывернутые руки затекли, иногда капитан пытался вставать, чтобы расслабить плечи, но надолго его не хватало, ноги подкашивались, и он снова, вскрикнув от боли, вынужден был повиснуть.
Больше его никто не посещал, пока однажды дверь не распахнулась и в карцере не зажегся свет.
— О-хо-хо, — слегка удивился Рассел. — Неплохо тебя старик отделал! Кто бы мог подумать!
Ладимир снова ничего не видел из-за рези в глазах от света, но узнал майора по голосу.
— Надо же! Капитан Каменев, собственной персоной! Не желаете бокал соша, господин капитан?
— Не откажусь, — проговорил Лад.
— Ха-ха, не откажешься, — нарочито весело засмеялся майор. Потом подошел и резко ударил Каменева в область диафрагмы.
Ладимир закашлялся и стал хватать ртом воздух.
Ладимир закашлялся и стал хватать ртом воздух.
— Ну, вот мы и встретились, ублюдок, — со злорадством произнес Рассел, — и теперь ты в моей власти.
Восстановив дыхание, Лад прохрипел:
— У вашего соша отвратительный вкус. Вот у моей бабушки был отличный сош, так его готовила только она. Если хотите, я спрошу для вас рецепт.
— О, да ты же у нас герой. Я ведь и забыл!
Он достал пистолет и ударил Каменева рукояткой в лицо, едва не выбив сознание.
— Жаль, что наше общение будет недолгим, — он приставил ствол к голове Ладимира. — Считай, что легко отделался!
Лад посмотрел майору прямо в глаза и понял, что это последние мгновения жизни — Рассел сейчас выстрелит.
Внезапно дверь карцера распахнулась.
— Господин майор?
— Что?! — рявкнул тот, убирая оружие. — Я же сказал не мешать мне.
— Прошу прощения, господин майор, — в дверях стоял спецназовец с нашивками сержанта, — но есть четкое указание господина капитана, в свою очередь полученное им от адмирала Стюарта, чтобы пленник добрался до Глизе живым.
— И что ты хочешь сказать, сержант? — развернулся к нему майор.
— Ничего, только не думаю, что дырка в голове прибавит ему здоровья, — спокойно ответил тот.
— Как ты смеешь говорить со мной таким тоном, скотина? — Майор повысил голос. — Тоже в карцер захотел?!
Сержант тут же вытянулся.
— Никак нет!
— Тогда заткни свою пасть и не смей дерзить мне, — процедил сквозь зубы Рассел, но тем не менее убрал оружие в кобуру и вышел из помещения. — Что это у тебя?
Спецназовец держал в руке пакет с прозрачной жидкостью.
— Вода с разведенными витаминами. Для заключенного.
— Ясно, часто только не давай, а то сам убирать за ним будешь. Раза в день достаточно.
— Так точно.
Оставив сержанта охранять пленника, майор направился в рубку, размышляя по пути. Ему нельзя было допустить, чтобы Каменев добрался до Глизе. Перед тем как отправить его на казнь, с капитаном наверняка будут проводить допросы, мало ли что он расскажет. Это пока его ни о чем не спрашивали, а ведь неизвестно, что он знает на самом деле.
Корабль уже стандартные сутки находился в режиме скольжения, направляясь на базу «МакКормик» для пополнения запасов провианта и топлива, чтобы потом отправиться в Глизе — вторую по значимости систему Империи.
Рассел прошелся по рубке, окинул взглядом экраны, на которых не было ничего, кроме искрящейся белизны гиперпространства, осмотрел показания приборов и сел в кресло вахтенного офицера.
Путь до Глизе неблизкий — почти неделю в гипере, и за это время много всего может произойти. К тому же и до базы еще двое суток полета. Так что у майора было время подумать, как избавиться от капитана. Его взгляд случайно упал на показания датчиков системы жизнеобеспечения. Рассел пробежался глазами по параметрам и пожал плечами — чем не способ осуществить задуманное?!
Майор вызвал панель управления и ввел код доступа — как руководящему офицеру, ему были известны коды доступа ко всем системам корабля. Потом активировал интерфейс пульта управления системой, нашел схему снабжения кислородом и перекрыл подачу воздуха в карцер.
Потом активировал интерфейс пульта управления системой, нашел схему снабжения кислородом и перекрыл подачу воздуха в карцер.
— Надеюсь, суток тебе хватит, чтобы сдохнуть, — пробормотал он себе под нос, выставляя таймер включения.
