Он уронил голову на грудь, тяжело дыша, затем выпрямился и снова поднял голову — глаза у него были закрыты.
Я встала, всё ещё заворачиваясь в пиджак, и отошла к толу. Когда я обернулась, он сидел обхватив голову руками; я услышала, как он всхлипывает.
— Извини, Бридж… Меня понизили на работе, Перпетуя заняла моё место. Чувствую себя лишним, а теперь ещё ты больше не хочешь меня. Ни одна девушка теперь не захочет меня. Никому не нужен мужчина моего возраста без карьеры.
Изумлённая, я уставилась на него.
— А как, по-твоему, чувствовала себя я в прошлом году? Когда была последним человеком в офисе, а ты забавлялся со мной и заставлял меня ощущать себя отставшей от жизни?
— «Отставшей от жизни», Бридж?
Изложить ему эту теорию, насчёт отставших от жизни? Да нет, что-то подсказало мне — не стоит затрудняться.
— Думаю, лучше всего тебе уйти прямо сейчас! — заявила я.
— Ох, ну Бридж…
— Уходи!
Хмм, ладно, отстранюсь от всей этой истории. Здорово, что уезжаю. В Таиланде освобожу голову от всех проблем и сконцентрируюсь на себе самой.
* * *
19 июля, суббота
129 фунтов (и это в день покупки бикини — почему? ); путаных мыслей о Даниеле — слишком много; подошедших нижних частей бикини — 1; подошедших верхних частей бикини — половина; неприличных мыслей о принце Уильяме — 22; кол-во написанных на журнале «Хелло!» фраз «Принц Уильям и его красавица подруга мисс Бриджит Джонс в Аскоте» — 7.
18.30. Проклятье, проклятье, проклятье! Весь день провела в примерочных на Оксфорд-стрит, пытаясь втиснуть грудь в лифчики бикини, скроенные специально для тех, у кого груди располагаются либо одна над другой в центре грудной клетки, либо обе под мышками, причём резкое освещение делало меня похожей на кривляку из «Ривер-кафе». Очевидно, что выход из положения — сплошной купальник, но тогда я вернусь с животиком (и без того уже рыхлым), выделяющимся на фоне тела своей белизной.
Срочная бикини-диетическая программа с целью потери веса
Неделя первая
Воскр. 20 июля — 129 фунтов.
Пон. 21 июля — 128.
Вт. 22 июля — 127.
Ср. 23 июля — 126.
Чете. 24 июля — 125.
Пятн. 25 июля — 124.
Субб. 26 июля — 123.
Ура! Таким образом, через неделю почти добьюсь цели; когда нужный объём будет достигнут, останется только изменить строение и распределение жира с помощью упражнений.
Бесполезно. Комнату и, возможно, кровать предстоит делить только с Шез. Сконцентрируюсь на своём духовном состоянии. Скоро приедут Джуд и Шез.
Полночь. Чудесный вечер. Оч. приятно снова встретиться с подругами; правда, Шез так взвинтилась в негодовании на Даниела, что я еле-еле отговорила её звонить в полицию, чтобы его арестовали за изнасилование.
— «Понизили»! Вы только подумайте?! — выступала Шеззер. — Даниел — абсолютный архетип мужчины конца тысячелетия. До него начинает доходить, что женщины — высшая раса. Он осознаёт, что у него нет никакой роли или функции. И что он делает? Прибегает к насилию!
— Вообще-то, он всего лишь пытался её поцеловать, — мягко возразила Джуд, лениво перелистывая брошюру «Какой шатёр выбрать».
— Пха! В том-то всё и дело. Ей, чёрт возьми, повезло, что он не ворвался в её банк в уборе Урбанистического Воина и не пристрелил семнадцать человек из автомата.
Зазвонил телефон — Том. Почему-то он не поблагодарил меня за то, что после всех проблем, которые доставила мне эта противная штуковина, я всё-таки отослала ему обратно мобильный, — а спросил номер телефона моей мамы.
Почему-то он не поблагодарил меня за то, что после всех проблем, которые доставила мне эта противная штуковина, я всё-таки отослала ему обратно мобильный, — а спросил номер телефона моей мамы. Кажется, Том довольно дружески относится к маме, рассматривая её в китчевом контексте Джуди Гарланд — Иваны Трамп (странно: не далее как в прошлом году, помню, мама читала мне лекции: мол, гомосексуализм — это «просто лень, дорогая, они просто не хотят утруждаться, чтобы заводить отношения с противоположным полом»; но то в прошлом году). Внезапно испугалась, уж не собирается ли Том попросить маму исполнить «Нет, я не жалею ни о чём!», в платье с блёстками, в клубе под названием «Памп», и она (наивно, но не без некоторых маниакальных амбиций) согласится.
— Зачем тебе её телефон? — с подозрением спросила я.
— Она ведь состоит в книжном клубе?
— Не знаю, возможно. И что?
— Джером чувствует, что его стихи готовы, и я ищу литературный клуб, где он мог бы выступить. На прошлой неделе он читал стихи в Стоук Невингтон — это было внушительно.
— «Внушительно»? — переспросила я, изображая перед Джуд и Шез приступ тошноты.
В конце концов, несмотря на свои сомнения, я дала Тому мамин номер: подозреваю, что с тех пор, как уехал Веллингтон, ей не помешало бы другое развлечение.
— Что там происходит с литературными клубами? — Я положила трубку. — Это я чего-то не понимаю или они неожиданно появились ниоткуда? Можем мы записаться в какой-нибудь или для этого обязательно надо быть Самодовольным Женатиком?
— Надо быть Самодовольным Женатиком! — уверенно подтвердила Шез. — А то они боятся, что у них мозги иссохнут — патерналистская потребность… О боже мой, только посмотри на принца Уильяма!
— Дай взглянуть! — Джуд перехватила номер «Хелло!», с фотографией юного, гибкого подростка королевской крови.
Сама чуть не схватила журнал. Конечно, меня тянет рассматривать все эти фотографии принца Уильяма, побольше и желательно в разных костюмах; понимаю — это глупо, это одержимость. И всё же трудно игнорировать и впечатление от прекрасных, великих мыслей, которые вырабатываются под воздействием этого юного королевского мозга; и чувство, что в зрелом возрасте он поднимется, как древний рыцарь Круглого стола, взмахнёт в воздухе мечом и создаст ослепительный новый порядок, и тогда президент Клинтон и Тони Блэр окажутся поблекшими пожилыми джентльменами.
— Как по-вашему, что значит «сли-ишком молодо-ой»? — мечтательно протянула Джуд.
— Слишком молодой, чтобы быть твоим законным сыном, — определила Шез, как часть правительственного постановления: подразумевается, что всё зависит от того, сколько тебе лет.
Тут телефон зазвонил снова — мама.
— О, привет, дорогая! Знаешь что? Твой друг Том, знаешь, тот, гомо, — в общем, он приведет поэта читать стихи в клуб «Лайфбоут»! Он будет нам читать романтические стихи, как лорд Байрон! Правда, здорово?
— Э-э-э… да-а?.. — забормотала я.
— Вообще-то, ничего особенного! — беззаботно фыркнула мама. — К нам часто приходят авторы.
— Правда? Например?
— О, много авторов, дорогая. Пенни очень близко дружит с Салманом Рушди. Ладно, ты ведь придёшь, дорогая?
— Когда?
— В следующую пятницу. Мы с Юной приготовим горячие закуски и цыплёнка кусочками. Меня вдруг пронзил страх.
— А адмирал и Элейн придут?
— Фрр! Мужчины не допускаются, глупышка. Элейн придёт, а они подъедут позже.
— Но Том с Джеромом придут.
— Но Том с Джеромом придут.
— Так ведь они не мужчины, дорогая.
— А ты уверена, что стихи Джерома не…
— Не понимаю, Бриджит, что ты хочешь этим сказать. Мы не вчера родились, знаешь ли. А в литературе главное — свобода выражения. О, и попозже, думаю, приедет Марк. Он сейчас занимается завещанием Малколма — ведь никогда не знаешь…
