18.10. В раздражении, торчала на работе до шести; аптека закрылась, а я так и не купила презервативы. Теперь поеду в «Теско метро»: там точно куплю — ведь это магазин специально для импульсивных Одиночек.
18.40. Для отвода глаз побродила по отделу с зубной пастой. Вот чёрт! Наконец, в отчаянии, робко приблизилась к супервайзеру (дама) и прошептала с неопределённой гримаской, означающей «между нами, девочками»:
— Где тут у вас презервативы?
— Мы собираемся открыть отдел, — задумчиво отозвалась она.
— Может быть, через пару недель.
«А мне-то что от этого?! — чуть не возопила я. — Как мне быть сегодня?» Хотя ведь я не думаю с ним спать, это очевидно!
Уф, и это так называемый современный, городской, предназначенный для Одиночек магазин. Хмф!
19.00. Только что заходила в маленький, вонючий магазинчик на углу, с двойными ценами. Видела презервативы за витриной с сигаретами и жуткими алкогольными напитками, но решила отказаться от этой идеи — больно убога вся атмосфера. Уж если приобретать презервативы, так в приятной, чистой обстановке, например в аптеке. И потом, плохой выбор: только «Премиум кволити».
19.15. Меня осенило: поеду на бензоколонку, постою в очереди, а сама пока незаметно рассмотрю презервативы, а там… И правда, нечего следовать устаревшим мужским стереотипам: носишь с собой презервативы, — значит, развратница или проститутка. У всех чистоплотных девушек есть презервативы. Это гигиена.
19.30. Ла-ла-ла, я сделала это! Всё просто: ухитрилась схватить две упаковки — «Вэрайети пэк» («вкус к жизни») и усовершенствованные, облегчённые «Латекс» («для ещё более высокой чувствительности»). Работник бензоколонки был поражён разнообразием выбора и количеством презервативов, но повёл себя странно уважительно: возможно, подумал, я учительница биологии или что-то вроде того и приобретаю презервативы, чтобы обучать детей в начальных классах.
19.40. Меня ошеломили откровенные рисунки в инструкции. С тревогой поняла, что думаю не о Даниеле, а о Марке Дарси. Хмм, хмм…
19.50. Могу поспорить: кто определял размер картинок — чтобы никто и не расстроился и не возомнил о себе бог весть что, — тем пришлось попотеть. «Вэрайети пэк» — безумие: «Раскрашены, чтобы было ещё веселее». Вдруг ясно представила себе картину: парочки, с разноцветными интимными изделиями, трясутся от весёлого сексуального смешка и стукают друг друга воздушными шариками… Пожалуй, выброшу дурацкие «Вэрайети пэк». Так, пора готовиться. О боже, телефон.
20.15. Чёрт подери! Звонил Том, жаловался, что потерял мобильный, — по-видимому, забыл в моей квартире. Заставил меня искать повсюду, хотя время уже совсем поджимало. Мобильный не нашла и в конце концов заподозрила, что выбросила с кучей газет и психологических книг.
— Так пойди разыщи! — нетерпеливо потребовал Том.
— Но я здорово опаздываю. Можно завтра?
— А что если мусор увезут? Когда приезжают?
— Завтра утром, — призналась я упавшим голосом.
— Но дело в том… у нас огромные общие баки, я же не знаю, в каком…
Кончилось тем, что накинула прямо на лифчик с трусами длинный кожаный пиджак и отправилась на улицу ждать, когда Том позвонит на свой мобильный, — вот и выяснится, в каком он баке. Стою на высоком бордюре, заглядываю в мусорные баки — и тут знакомый голос:
— Привет!
Оборачиваюсь — Марк Дарси. Скользит взглядом вниз… До меня вдруг дошло; стою ведь в пиджаке нараспашку, с нижним бельём (к счастью, симпатичный комплект), выставленным на всеобщее обозрение.
— Что это ты делаешь? — поинтересовался Марк.
— Жду звонка из мусорного бака, — с достоинством пояснила я, заворачиваясь в пиджак.
— Понятно. — Он помолчал. — И… давно ждёшь?
— Нет, — осторожно ответила я, — нормально. Как раз в одном из баков раздался звонок.
— А, это меня! — обрадовалась я и попыталась залезть в бак.
— Пожалуйста, позволь мне, — попросил Марк.
Поставил на землю кейс, прыгнул (довольно проворно) на бордюр, залез рукой в мусорный бак и вытащил аппарат.
— А, это меня! — обрадовалась я и попыталась залезть в бак.
— Пожалуйста, позволь мне, — попросил Марк.
Поставил на землю кейс, прыгнул (довольно проворно) на бордюр, залез рукой в мусорный бак и вытащил аппарат.
— Телефон Бриджит Джонс, — доложил он. — Да, конечно, позову. — И передал мне. — Это тебя.
— Кто это?.. — прошептал Том, чуть не в истерике от возбуждения. — Какой сексуальный голос… Кто это? Пришлось прикрыть рукой трубку.
— Огромное тебе спасибо, — обратилась я к Марку. Между тем он вытащил из бака кипу моих психологических книг и озадаченно её рассматривал.
— Не за что. — Положил пачку назад. — Э-э-э… — И заколебался, воззрившись на мой кожаный пиджак.
— Что? — Я пыталась унять сердцебиение.
— Нет, ничего… э-э-э… просто, эмм… ну ладно, приятно было с тобой повидаться. — Марк выдавил слабую улыбку и повернулся, чтобы удалиться.
— Том, я тебе перезвоню! — бросила я, не обращая внимания на его протесты.
Сердце у меня бешено колотилось. По всем законам любовного этикета мне следовало просто дать ему уйти, но я вспомнила подслушанный разговор.
— Марк!
Он опять повернулся, с видом очень взволнованным. Мгновение мы просто смотрели друг на друга.
— Эй, Бридж, ты идёшь ужинать без юбки? — Это произнёс Даниел. — приближался ко мне сзади, пришёл раньше.
Я обратила внимание, что Марк увидел его; задержал на мне долгий, страдальческий взгляд, а затем резко развернулся и быстро зашагал прочь.
23.00. Даниел не заметил Марка Дарси — это и хорошо и плохо: с одной стороны, мне не пришлось объяснять, что Марк здесь делал, но с другой — почему это я так взвинчена?.. Не успели мы войти в квартиру, как Даниел попытался меня поцеловать. Вот странное чувство — не хочу его, а весь прошлый год отчаянно хотела и гадала, почему он — нет.
— О'кей, о'кей! — покорился он, выставив ладони перед собой. — Нет проблем.
Налил в бокалы вино и уселся на диван, вытянув длинные, стройные ноги, обтянутые джинсами, — весьма сексуально.
Вот что, понимаю — обидел тебя, прости. Знаю, ты пытаешься защититься; но я теперь изменился, правда. Иди садись сюда.
— Я только пойду оденусь.
— Нет-нет, иди сюда! — Он похлопал рукой по дивану рядом с собой. — Давай, Бридж! Я до тебя пальцем не дотронусь — обещаю.
Присела нерешительно, заворачиваясь в пиджак, и чинно сложила руки на коленях.
— Ну-ну, — продолжал Даниел, — выпей, расслабься. — И нежно обнял меня за плечи. — Мне не даёт покоя, что я так плохо с тобой обошёлся. Это непростительно.
Так приятно, что меня снова кто-то обнимает…
— Джонс, — нежно прошептал Даниел, — моя маленькая Джонс… И он притянул меня к себе, так что моя голова оказалась у него на груди. — Ты этого вовсе не заслужила.
Меня обволакивал знакомый запах его тела.
— Ну же… давай только немного обнимемся… Теперь у тебя всё хорошо…
Стал гладить мои волосы, шею, спину; потом стаскивать пиджак у меня с плеч — и вдруг одним движением расстегнул лифчик.
— Прекрати! — воскликнула я, пытаясь завернуться в пиджак. — Правда, Даниел. — И чуть не рассмеялась. Тут увидела его лицо: нет, он не смеялся.
— Почему? — Он грубо натянул пиджак мне на плечи. — Почему нет? Говори!
— Нет! — отрезала я.
— Почему нет? Говори!
— Нет! — отрезала я. — Даниел, мы просто идём ужинать. Я не хочу целоваться с тобой.
