Выяснилось, что Шез недавно предприняла вот такую же фитнесс-оценку; осуществляла её огромная женщина гладиаторского стиля, с неистово-рыжими волосами, по прозвищу Карборундум. Поставила Шеззер перед зеркалом посреди зала и заорала: «Жир с вашего зада перетек вниз и вытеснил жир на бедрах к сторонам — вот вам вьючные мешки!»
Меня охватывает ужас при одной мысли о женщине-гладиаторе. Всегда подозревала, что в один прекрасный день передача «Гладиаторы» выйдет из-под контроля, гладиаторы начнут пожирать людей, а продюсеры — подбрасывать христиан на съедение этой Карборундум и ей подобным. Шез говорит, что мне надо отказаться от своей идеи, но я считаю так: если, это утверждает Карборундум, жир может вести себя ползающим образом, можно сжимать и переделывать существующий жир в более приятные формы, — может быть, даже разные, в зависимости от ситуации. Не могу ничего с собой поделать — меня мучает вопрос: если бы я могла свободно распределять свой жир по организму, захотелось бы мне уменьшить его количество? Пожалуй, устроила бы себе пышную грудь и бедра и тоненькую талию. Но не слишком ли много надо жира, чтобы расположить его таким образом? И куда девать излишки? Например, толстые ноги или уши, а остальное тело идеально?
— Толстые губы — в самый раз, — предложила Шеззер, — но только не… — и перешла на брезгливый шепот, — не те губы.
Уф, иногда Шеззер просто отвратительна. Ладно, надо идти. Встречаюсь с Магдой в «Маркс и Спаркс» в 18.30.
21.00. Дома. Поход по магазинам лучше всего определить словом «учебный». Магда настойчиво махала передо мной кошмарными огромными трусами.
— Смотри, Бриджит, «нью корсетри»! Семидесятые, поясок! — восхищалась она, протягивая мне наряд серийного убийцы: шорты с широким поясом и жесткий лифчик из черной лайкры.
— Я такое не ношу, — просипела я уголком губ, — положи на место.
— Почему?
— Что если кто-нибудь… ну, нащупает это?..
— Честное слово, Бриджит! Бельё должно делать своё дело. Если ты надеваешь обтягивающее короткое платье или брюки на работу, например, — тебе нужно создать плавный контур. Никто не станет щупать тебя на работе, правда?
— Почему, ещё как станут, — возразила я, вспомнив, что обычно происходило на работе в лифте, когда я «встречалась» (если так можно назвать это безобразие, этот кошмар) с Даниелом Кливером.
— А как тебе вот это? — с надеждой пролепетала я, выбрав просто великолепный комплект: трусики и лифчик — из того же материала, что обычные черные колготки.
— Нет, нет! Это типичные восьмидесятые! Вот что тебе надо! — отрезала Магда, предлагая мне нечто похожее на мамины панталоны с подвязками.
— А вдруг кто-нибудь положит мне руку на юбку?
— Бриджит, в это невозможно поверить! — громко заговорила Магда. — Неужели ты встаешь по утрам с мыслью, что какой-то мужчина в течение дня случайно положит тебе руку на юбку? Ты совсем не контролируешь свою сексуальную жизнь?
— Конечно же, контролирую! — вызывающе ответила я, направившись к примерочной с целым ворохом жёсткого белья.
Кончилось тем, что я долго пыталась втиснуть себя в черную резиновую оболочку, которая долезла мне только до груди и всё время пыталась завернуться по краям, как непослушный презерватив.
— Вдруг Марк увидит меня в этом или нащупает?.
.
— Ты же не собираешься обжиматься с ним в клубе. Ты идёшь на официальный ужин, Марк там должен произвести впечатление на коллег. Он будет думать об этом, а не о том, чтобы щупать тебя.
Не уверена, что Марк вообще когда-нибудь думает о том, чтобы произвести на кого-либо впечатление, — он так уверен в себе. Но насчёт белья Магда права. Быть гибкой и не зацикливаться на собственных узких взглядах на бельё!
Так, надо пораньше лечь спать. Спортзал назначен на восемь утра. Мне в самом деле кажется, что моя личность подвергается сейсмическим изменениям.
* * *
31 января, пятница
130 фунтов; порций алкоголя — 6 (2); сигарет — 12 (0); калорий — 4284 (1500); неправд, рассказанных фитнесс-тренеру — 14.
Числами в скобках обозначены данные, сообщенные фитнесс-тренеру.
9.30. Это так типично для новой культуры клубов здоровья — личные тренеры ведут себя как врачи, только без намека на клятву Гиппократа.
— Сколько порций алкоголя вы употребляете за неделю? — поинтересовался Ребел, молодой фитнесс-тренер, похожий на Бреда Питта.
В трусах и лифчике, я пыталась втянуть в себя живот.
— От четырнадцати до двадцати одной, — не задумываясь соврала я.
Он имел наглость вздрогнуть.
— Вы курите?
— Бросила, — промурлыкала я.
Тут Ребел многозначительно взглянул в мою сумку, где, ну конечно же, лежала пачка сигарет, так что же?
— Сегодня, — твердо уточнила я. В результате я стояла, а Ребел пинцетом исследовал на мне жировые отложения.
— Сейчас сделаю отметки, просто чтобы видеть, что измеряю, — высокомерно объяснил он, расставляя мне фломастером по всему телу кружочки и крестики. — Сойдут, если потрёте спиртом.
Потом мне пришлось пройти в зал и проделать разные упражнения, что сопровождалось совершенно необоснованными зрительными и физическими контактами с Ребелом. Например, мы стояли положив друг другу руки на плечи, Ребел приседал и шумно скакал по мату, а я делала неуклюжие попытки слегка согнуть колени. В результате у меня создалось впечатление, будто я прошла длинный, интимный сексуальный сеанс с Ребелом и мы уже практически жених и невеста. Наконец приняла душ и оделась, а потом остановилась в нерешительности — осталось лишь вернуться в зал и осведомиться, когда он явится к ужину. Но, конечно, я ужинаю с Марком Дарси.
Оч. взволнована из-за ужина. Примерила наряд — выгляжу отлично: такие ровные, плавные линии, и всё благодаря тугим панталонам, — Марку о них совсем необязательно знать. И потом, почему бы мне не быть оч. хор. парой для выхода? Я — светская женщина, делаю карьеру и т.д.
Полночь. Наконец приехала в Гилдхолл; Марк, в бабочке и широком пиджаке, шагал из стороны в сторону перед входом. О-о-о, так здорово, если уже некоторое время встречаешься с кем-то — и вдруг он предстает как жутко привлекательный незнакомец; тогда хочется лишь одного — броситься домой и в безумии заниматься с ним любовью, будто только что познакомились. (Хотя, конечно, это не совсем то, что обычно делают люди только что познакомившиеся.) Когда Марк заметил меня, вид у него сделался непритворно шокированный. Потом засмеялся, взял себя в руки и галантным, аристократичным жестом пригласил меня к дверям.
— Прости, опоздала! — выдохнула я.
— Да нет, — отозвался он, — я соврал насчет важности события. — И он снова как-то странно посмотрел на меня.
— Что? — не поняла я.
— Ничего, ничего, — приветливо и ободряюще ответил Марк (как будто я лунатик, стою на крыше машины и держу в одной руке топор, а в другой — голову его жены) и провёл меня в дверь, услужливо распахнутую лакеем в ливрее.
Мы оказались в приёмной — высокие потолки, стены выложены темными панелями; вокруг тихо переговариваются пожилые мужчины в бабочках. Замечаю женщину в блестящей накидке — она как-то странно смотрит на меня. Марк тепло кивнул ей и шепнул мне на ухо:
— Почему бы тебе не проскользнуть в туалет и не посмотреться в зеркало?
Бросаюсь в туалет — вот ужас: в такси, в темноте, вместо румян положила на щёки темно-серые тени для глаз… А, такое с кем угодно может случиться, футляры-то ведь одинаковые. Выхожу из туалета, тщательно оттерев щеки, — и в полном ужасе буквально прирастаю к полу: Марк разговаривает с Ребеккой…
