— Он работает, — пробормотала я. Тут, пошатываясь, появились подвыпившие дядя Джеффри с папой.
— То же самое говорил и предыдущий парень, а? — заревел Джеффри. — У моей маленькой Бриджит всё по-старому. — И похлопал меня в опасной близости к заднему месту. — Испаряются! Тю-тю-у-у-у!
— Джеффри! — прикрикнула Юна и добавила, будто вела светскую беседу: — В вашем племени есть пожилые женщины, которые не могут выйти замуж, Веллингтон?
— Я не пожилая женщина, — поспешила я поправить.
— За это несут ответственность старейшины племени, — пояснил Веллингтон.
— Ну, я всегда говорила, что это лучший выход, правда, Колин? — гордо произнесла мама. — То есть я ведь говорила Бриджит, что она должна встречаться с Марком.
— Но с возрастом, с мужем или без него, женщина приобретает уважение племени. — И Веллингтон подмигнул мне.
— А можно мне переехать туда? — угрюмо осведомилась я.
— Не уверен, что вам понравится, как у нас пахнут стены, — засмеялся Веллингтон.
Мне удалось подловить в дальнем углу папу; я прошептала:
— Как дела?
— Ты знаешь, неплохо; он, кажется, славный парень. А мы можем взять с собой напитки?
Второе действие превратилось в кошмар. Происходившее на сцене жуткое веселье расплывалось у меня перед глазами, а в мозгах возник ужасный эффект снежного кома и образы Ребекки, Гари, вибраторов и ночных рубашек, закрутившиеся у меня в голове, становились все более трагическими. К счастью, шумная толпа — все вываливались из фойе и кричали, видимо от восторга, — мешала разговору до тех пор, пока мы все не загрузились в «рейндж ровер» Джеффри и Юны. Сама она сидела за рулем, Джеффри — на переднем сиденье, папа, весело хихикая, устроился у нас в ногах, а я оказалась зажатой на заднем сиденье, между мамой и Веллингтоном. И тут случилось нечто потрясающее, невероятное: мама водрузила на нос огромные очки в золотой оправе.
— Не знала, что ты носишь очки, — поразилась я этому нехарактерному для неё шагу к признанию процесса старения.
— Я не ношу очки! — весело откликнулась мама. — Обрати внимание на тот знак перехода, Юна.
— Но ты же в них! — настаивала я.
— Нет-нет-нет! Надеваю, только когда веду машину.
— Но ты не ведёшь машину.
— Нет, ведёт, — уныло хмыкнул папа. Мама как раз кричала:
— Смотри на того полицейского, Юна! Он регулирует!
— Это не Марк там? — вдруг проговорила Юна. — А я думала, он работает.
— Где? — тут же отреагировала мама.
— Вон там, — показала Юна. — Да, кстати, я говорила тебе, что Оливия и Роджер уехали в Гималаи? Наверно, везде уже валяется туалетная бумага — по всему Эвересту.
Перевожу взгляд туда, куда направлен палец Юны: Марк, в темно-синем пальто и белоснежной полурасстёгнутой рубашке, вылезает из такси. Как при замедленной съёмке выплывает следующий кадр: с заднего сиденья машины выпархивает женщина — высокая, стройная, длинные светлые волосы — и хохочет ему прямо в лицо. Ребекка…
Уровень невыносимости пыток, развернувшихся в «рейндж ровере», оказался невероятен — мама и Юна исполняются негодованием от моего имени:
— Ну-у, я считаю — это просто отвратительно! С другой женщиной, в пятницу вечером, а ведь сказал, что работает! У меня прямо руки чешутся позвонить Элейн и потребовать объяснений!
Пьяный Джеффри подвывает:
— Испаряются! Тю-тю-у-у!
А папа пытается всех успокоить. Молчим только мы с Веллингтоном. Не произнеся ни единого слова он берёт меня за руку и держит — спокойно и крепко.
Когда подъехали к моему дому, Веллингтон вылез из машины, чтобы выпустить меня, под журчащую беседу:
— Что ж! Кажется, первая жена от него ушла?
— Точно, нет дыма без огня.
— В темноте камень можно принять за быка, — шепнул Веллингтон. — При свете всё становится на свои места.
— Спасибо, — растроганно поблагодарила я и поковыляла домой, ломая голову над тем, можно ли превратить Ребекку в быка и зажарить на костре так, чтобы не слишком надымить и не потревожить Скотланд-Ярд.
* * *
1 марта, суббота
22.00. Дома. Очень чёрный день. Джуд, Шез и я предприняли чрезвычайный поход по магазинам, а затем все вместе приехали ко мне подготовиться к вечеринке в городе, которую подруги придумали, чтобы я как-то развеялась. К 20.00 мы уже порядком приняли.
— Марк Дарси — голубой! — объявила Джуд.
— Конечно, голубой! — прорычала Шеззер, готовя очередные порции «Кровавых Мери».
— Вы правда так думаете? — оживилась я, почувствовав облегчение при этой ужасной, но всё же успокаивающей мысли.
— Ну ты же застала парня в его постели! — убеждала меня Шез.
— Ну кто ещё куда-нибудь пойдет с такой уродливой дылдой, как Ребекка, без всяких понятий о женской дружбе, без груди и задницы, — только виртуальный мужчина, подключилась Джуд.
— Бридж, — заметила Шез, глядя на меня снизу вверх пьяными глазами, — господи, ты знаешь что? Если посмотреть на тебя под таким углом, у тебя настоящий двойной подбородок.
— Спасибо, — сухо поблагодарила я, наливая себе очередной стакан вина, и включила запись автоответчика.
Джуд и Шез заткнули уши ладонями.
«Привет, Бриджит! Это Марк. Ты не отвечаешь на мои звонки. Я думаю, что бы ни… на самом деле… Мы… по крайней мере мне так казалось… — я обязан быть тебе другом, поэтому надеюсь, ты… мы… О боже, ладно, позвони мне как-нибудь поскорее. Если хочешь».
— По-моему, он совершенно обнаглел, — проворчала Джуд. — Как будто он тут ни при чём, когда удирает с Ребеккой. Теперь тебе непременно надо устраниться. Слушайте, мы идем на вечеринку или нет?
— Р-р-р… Штоон, чрт взьми, о себе думает?.. — выговаривала Шез.
— Он тебе обязан! Скжжи ему: «Милый, мне в жизни не нужнникто только птому, што он мне обязан».
В этот момент зазвонил телефон.
— Привет!
Марк! В сердце мне очень некстати хлынула мощная волна любви.
— Привет! — с готовностью отозвалась я и обернулась к подругам, беззвучно прошептав: — Это он!
— Ты слышала своё сообщение? То есть моё сообщение? — спросил Марк.
Шеззер дёргала меня за ногу, бешено шепча:
— Скажи ему, давай!..
— Да, — высокомерно ответила я. — Но я его прослушала через несколько минут после того, как увидела, что ты выходишь из такси с Ребеккой — вечером, в одиннадцать часов, — и не была особо расположена к шуткам.
Шез взмахнула в воздухе кулаком с беззвучным криком: «Йес-с-с!», а Джуд зажала ей рот ладонью, показала мне оба больших пальца и потянулась за шардонне.
На том конце провода повисла тишина.
— Бридж, почему ты всегда так спешишь делать выводы?
Повременила с ответом.
— Он говорит, что я спешу делать выводы, — зашептала я, зажав трубку рукой.
Разъярённая Шез нанесла в воздухе удар по воображаемой цели.
— Спешу делать выводы? — говорю я Марку. — Ребекка вот уже месяц разыгрывает для тебя целый спектакль, ты бросаешь меня за то, чего я не совершала, и следующее, что я вижу, — ты выходишь из такси с Ребеккой…
— Но я не виноват, я могу объяснить, и прямо перед этим я звонил тебе.
— Да — сказать, что обязан быть мне другом.
— Но…
— Давай! — шепнула Шеззер. Делаю глубокий вдох.
— Ты мне обязан? Милый…
Джуд с Шеззер в экстазе заключили друг друга в объятия.
Делаю глубокий вдох.
— Ты мне обязан? Милый…
Джуд с Шеззер в экстазе заключили друг друга в объятия.
— Милый, я почти вылитая Линда Фьорентино в «Последнем соблазне». — Мне в жизни не нужен кто-то только потому, что он обязан, — уверенно продолжала я. — У меня самые лучшие, самые понимающие, мудрые, остроумные, заботливые, надёжные друзья в мире. И если бы мне пришлось быть твоим другом после того, как ты так со мной обошёлся…
