— О боже! — простонала я. — О боже!
18.30. Иду за сигаретами.
19.00. По всему Лондону ходят парочки, по-весеннему держатся за руки, спят друг с другом и планируют чудесные мини-брейки. А я до конца жизни останусь одна. Одна!..
20.00. Всё вышло просто прекрасно. Сначала пришли Джуд и Том, с вином и журналами, и устроили мне выволочку за то, что я не знаю, что такое пашмина. Джуд решила, что у Стейси огромная задница, а ещё он мечтает класть ладонь ей на руку и шептать слово «счастье», о чём она вовремя не догадалась, и это определённо означает, что он уже выбросился из окна. Кроме того, мы сошлись на мысли, что всё хорошо: Магда пойдёт на вечеринку ненавистной Ребекки как шпионка, и, если Марк действительно встречается с Ребеккой, тогда он точно голубой, и это тоже хорошо — особенно для Тома, который очень оживился. А ещё Джуд собирается устроить вечеринку в честь выборов и не приглашать Ребекку. Ха!
А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Потом приехала Шез, вся в слезах, и это в определённом смысле неплохо — обычно она не показывает, если её что-то волнует.
— Сволочные сволочи! — в конце концов сообщила она. — Весь этот год — сплошной эмоциональный облом, и я совсем запуталась.
Все бросились ей на помощь, вооружившись номером «Вог», шампанским, сигаретами и т.д., а Том объявил, что не существует такой вещи, как платоническая дружба.
— Конешн, всь они сволчи, — констатировала Джуд заплетающимся языком. — Просто ты свихнулась на сексе.
— Нет-нет, — возразил Том, — это просто кошмарный вариант отношений конца тысячелетия. Дружба между мужчиной и женщиной строится на сексуальной динамике. Люди делают ошибку, когда игнорируют это, а потом расстраиваются, если их друзья не хотят с ними спать.
— Я не расстраиваюсь, — пробормотала Шеззер.
— А как насчёт такой дружбы, когда оба не хотят спать друг с другом? — поинтересовалась Джуд.
— Не бывает такого. Секс — вот что всем движет. «Друзья» — это плохое определение.
— Пашмина, — вставила я, отхлебнув шардонне.
— Точно! — возбуждённо воскликнул Том. — Это пашминаизм конца тысячелетия. Шеззер — «пашмина» Саймона, потому что она очень хочет спать с ним и он её унижает, а Саймон — «пашмастер» Шеззер.
Шерон в ответ на это ударилась в слезы, и двадцать минут мы потратили на то, что успокаивали её с помощью ещё одной бутылки шардонне и пачки сигарет, после чего вернулись к составлению списка дальнейших определений, а именно:
Пашминсер. Друг, с которым ты хочешь спать, но на самом деле он голубой. («Я, я, я!» — сказал Том.)
Пашмуж. Друг, с которым ты спала, а теперь он женат и у него дети и ему нравится иногда встречаться с тобой в память о былых временах, но ты при этом чувствуешь себя сумасшедшей, бесплодной старой девой, воображающей, что в неё влюблен викарий.
Экс-пашспёт. Экс-партнер, который стремится снова встречаться с тобой, но прикидывается, будто хочет быть тебе просто другом, а потом начинает приставать и делает всё наоборот.
Экс-пашспёт. Экс-партнер, который стремится снова встречаться с тобой, но прикидывается, будто хочет быть тебе просто другом, а потом начинает приставать и делает всё наоборот.
— Как насчёт пашмучителей? — злобно предложила Шез. — Друзья, которые превращают твою интимную эмоциональную беду в социологическое исследование ценой твоих собственных чувств.
Тут я решила, что лучше сходить за сигаретами. Торчу в грязном пабе на углу, у автомата с сигаретами, жду сдачу — и вдруг чуть не подпрыгиваю до потолка. Возле бара стоит мужчина, который выглядит в точности как Джеффри Олконбери, только вместо жёлтого свитера с ромбами и подтяжек на нём светло-голубые джинсы с отутюженными складками спереди и чёрный нейлоновый жилет на шнурках.
Бешено уставляюсь на бутылку «Малибу», пытаясь собраться с мыслями. Это никак не может быть дядя Джеффри. Снова оборачиваюсь — беседует с мальчиком на вид лет семнадцати. Дядя Джеффри, точно он!
Заколебалась, не зная, что делать. Мелькнула мысль плюнуть на сигареты и убежать, пощадить чувства Джеффри. Но затем какая-то злая внутренняя мстительность заставила меня вспомнить, сколько раз Джеффри оскорблял меня в своём кругу и вопил при этом изо всех сил. Ха! А-ха-ха-ха! Теперь дядя Джеффри на моей территории.
Собиралась уже подойти и заорать изо всех сил: «Кого я вижу! Фрр! Нашёл себе сосунка!» И тут кто-то хлопает меня по плечу. Оборачиваюсь — никого; кто-то хлопает меня по другому плечу — любимая шутка дяди Джеффри.
— А-ха-ха-ха-ха, что здесь делает моя маленькая Бриджит — ищет парня? — рычит он.
Поверить не могу — поверх жилета успел надеть жёлтый свитер с пумой, мальчик исчез: Джеффри пытается нагло выкрутиться.
— Здесь ты никого не найдёшь, Бриджит, — по мне, они все тут похожи на Джулиана Клариса. Надуют и денег не попросят! А-ха-ха-ха! Зашёл вот только купить пачку «панателлы».
В этот момент появляется мальчик: в руках держит кожаную куртку, явно взволнован и смущён.
— Бриджит, — произносит дядя Джеффри, будто весь кеттерингский клуб «Ротари» стоит у него за спиной, но тут у него сдают нервы — поворачивается к бармену: — Эй, парень! Где «панателла», которую я просил? Двадцать минут уже жду!
— Что вы делаете в Лондоне? — с подозрением спрашиваю я.
— В Лондоне? Приехал по делам «Ротари». Он, знаешь ли, не твоя собственность, Лондон.
— Привет, меня зовут Бриджит! — многозначительно обращаюсь я к мальчику.
— Ах да… Это, э-э-э… Стивен, хочет устроиться на работу в министерство финансов, правда, Стивен? Даю ему тут кое-какие советы. Ладно, пойду, пожалуй. Будь хорошей девочкой! А не сможешь — будь осторожна! А-ха-ха-ха! — И дядя Джеффри пулей выскакивает из паба.
Мальчик следует за ним, обиженно оглядываясь на меня.
Когда я вернулась домой, Джуд и Шез едва поверили, что я упустила такую возможность взять реванш.
— Только подумать, что ты могла ему сказать! — с удивлённым сожалением закатила глаза Шез. — «Ну что ж, рада видеть, что вы наконец нашли себе парня, дядя Джеффри-и-и-и! Посмотрим, долго ли это продлится на сей раз. Испаряются — тю-тю-у-у!»
Однако у Тома на лице образовалось довольно неприятное выражение торжественного сочувствия.
— Это трагедия, трагедия! — вспыхнул он. — Столько мужчин по всей стране живут во лжи! Только представьте себе все эти тайные мысли, стыд и желания, которые пожирают их сознание в замкнутом пространстве между диваном и окном! Он, возможно, ходит в Хэмпстед Хет. Он, возможно, идёт на ужасный, ужасный риск. Ты должна с ним поговорить, Бриджит!
— Слушай, — вмешалась Шез, — заткнись.
Ты должна с ним поговорить, Бриджит!
— Слушай, — вмешалась Шез, — заткнись. Ты напился.
— У меня такое ощущение, будто я оправдана, — медленно и задумчиво проговорила я.
Принялась объяснять: давно подозревала — тот мир Самодовольных Женатиков, который демонстрировали Джеффри и Юна, вовсе не таков, каким кажется, а значит, я не урод и жизнь в нормальной, гетеросексуальной паре не единственный указанный Богом путь.
— Бридж, заткнись, ты тоже напилась! — оборвала меня Шез.
— Ура! Давайте вернёмся к своим делам. Нет ничего противнее, чем когда другие отвлекают тебя от твоих собственных переживаний! — обрадовался Том.
