— Склеил… Вот зараза! — покачал головой Борис.
— Слушай, а что там про Ущелье?
— Ущелье? Там все просто как ребус. Огромная трещина в земле, километров на пятнадцать тянется. И невысокая горная гряда. Говорят, по дну Ущелья течет речка, но толком никто не знает. Последний раз туда ходили туристы и исследователи еще до войны.
— А почему Ущелье Белых Духов?
— Потому что там и днем, и ночью туман стоит. Белый, как молоко. Ветер, дождь — по барабану. Туман, все! И вой. Словно стая волков.
— А отчего туман?
Борис смотрел мимо Нэда на вход бара. Седой о чем-то разговаривал с девицей, лицо было хмурым, недовольным. Если память не изменяет, эта особа его бывшая любовница, полгода назад уехавшая сюда, в Сухан. Болтают, чуть ли не к самому Самасу.
Болтают, чуть ли не к самому Самасу. Если это правда, Седому не позавидуешь. Инград за свое голову любому оторвет. Впрочем, Седой и сам мужик крутой, не зря сколотил команду водителей и теперь диктует условия работы главарям банд. Но с Самасом лучше не связываться. А девица, видимо, решила вернуть былое. Дура набитая…
— Туман почему?
— А? Туман? Раньше утверждали, мол, термальные источники бьют. Грязевые, газовые… не помню. И что-то с атмосферой не лады… Обвалы на горных дорогах частенько… Местные старожилы говорят, когда-то Ущелье называлось Белым Погостом.
— Поэтому там не ездят? Но ведь это домыслы, сказки. Подумаешь туман.
— Туман, вой, визг. Идешь с приятелем, оглянешься, а его уже и нет. Исчез. Еще метров двадцать пройдешь, а он тут как тут.
— Но главное не это… — Водитель отхлебнул пива, перевел наконец взгляд на соседа. — Раньше через Ущелье катались, хоть и с опаской, часто. А последние три года словно действительно Белый Дух пришел. Кто-то есть там.
— Кто?
— Хрен его знает. Раньше это была территория Тивера и Милорада из Ушкура. Они поехали разбираться. Потеряли половину боевиков и отступили. Сами не трепали, но слух прошел, будто там засела отмороженная банда и запретила всем лезть в Ущелье. Милорад ушел, а Тивер потом наладил с ними кое-какой контакт. Платит за провоз караванов, а те пользуются его территорией. Мутное дело. Но теперь все грузы из Ламакеи идут через паромную переправу у Ушкура или через мост Желтых Песков. Потом сюда… Цены взлетели, паром едва ползает, мост вот-вот рухнет. Иногда шальные караваны проскакивают через Ущелье, их не трогают. Но треть машин исчезает.
— Засады?
Борису надоело рассказывать прописные истины.
— Никто не знает. Вроде не нападают, с другой стороны… Я один раз прошел, с меня хватит. Вон на макушке клок седых волос — привет из Ущелья.
Подошел Седой, мрачный и недовольный. Услышал конец разговора, добавил:
— Ущелье — как ругийская рулетка. Не знаешь, когда и выстрелит. Дважды ходил, может, еще пойду. Но только за хороший куш.
Что-то в его голосе заставило Бориса вздрогнуть. Он хрипло выдохнул:
— Кто?
— Мирослав и Збышек.
— Мирошка? Как?
— Да-а!.. — Седой перелил из кувшина в кружку пива. Поднял ее над столом и стал смотреть сквозь стекло на янтарную жидкость. — После Косого хребта пошли вдоль Ущелья. Там дорога ныряет метров на тридцать и делает резкий поворот. Проскочили шесть грузовиков и четыре джипа охраны. А трейлер Мирослава исчез.
— А последняя машина?
— «Мустанг» выехал через минуту. У боевиков глаза круглые, пальцы на спусковых крючках, трясутся. Говорят, словно порыв ветра, визг и… все. «Союр» снесло. Ни шума, ни удара. Слизало с дороги.
— Пять джипов охраны? — спросил подошедший Влад. — Что вы везли, Седой? Целок? Говорят, духи жрут кровь девственниц.
— Длинные языки они жрут.
Нэд почувствовал легкий озноб, словно после купания вылез на ветерок. Странная картинка пронеслась в голове, словно клок тумана проник в бар. Стало странно неуютно, тревожно и… приятно.
— Дождутся эти, из Ущелья. Тивер терпит, терпит, а потом ударит. И никакие духи не спасут. Милорад, Виконт, Самас. Да и Крот, хоть и собачится с Самасом, тоже не утерпит. По полсотни бойцов от каждого — и все легенды Ущелья пропадут, как и туман.
— Вряд ли, — вставил Борис.
— Вряд ли, — вставил Борис. — Ущелье выгодно многим — цены держать удобно. И потом — те, из Ущелья, последнее время выходят в Зону. Я сам вчера одного видел.
— И какой он?
— Обычный. Как и все мы. Одет так же. Ходит, высматривает. С сумкой маленькой.
— Там деньги.
— Хрен его знает. Никто не проверял. Тивер всех предупредил — с ними лучше не связываться.
— Ладно, парни. — Седой встал. — Мне пора. Был рад встрече. Борис, завтра позвоню, разговор есть.
Он кивнул всем и пошел прочь. Борис выглянул из кабинки, у входа Седого ждала та высокая девица. «Сговорились. Никогда еще Седой не уходил отсюда один».
— Седой один никогда не уходит, — словно прочитав мысли приятеля, сказал Влад. — Впрочем, я тоже.
Нэд выплыл из потока размышлений, глянул по сторонам. Народу стало больше, зазвучал смех, слышались крики — в бар зашли несколько компаний боевиков с подругами.
— Я тоже, наверное, пойду. — Он вышел из-за стола, пожал руки водителям. — Рад знакомству.
— Давай, парень, спокойных дорог тебе. Будешь здесь, заходи. Раз в месяц мы приезжаем в Сухан.
Влад согласно кивнул, добавил:
— Здесь, в Ушкуре, иногда в Олдянске. Бывай.
Нэд пошел к выходу, на ходу поймав веселый взгляд официантки, подмигнул ей и сбежал вниз по ступенькам.
Колонна машин встала на обочине дороги у выезда из Сухана. Боевики сгрудились вокруг Дижа, тот что-то втолковывал им. Нэд из кабины грузовика видел хмурые лица бандитов. Произошло что-то хреновое, не зря старший группы так мрачен.
Нэд зевнул, пальцы сжали баранку руля, побарабанили по литому пластику. Утром Диж огорошил его:
— Сядешь за руль «союра». Вторым будет Торм. Сумеешь?
— Вполне. А что?..
— Так. — Диж недовольно глянул на гладиатора. — Отошел после боя?
— Да.
— Деньги не все пропил?
— Не успел…
— На дороге смотри в оба. Все!
…Хлопнула дверь, Торм забросил автомат на сиденье, подтянулся и влез сам.
— Бак полный?
— Угу.
— Запас есть, если что — заправим. Идем через сухую балку, мимо Плотники. Скорость — сто. И смотри в оба. Если что — жми на всю катушку.
— В чем дело? Вчера Диж, сегодня ты…
Торм хмыкнул, погладил цевье АКМС, снял его с предохранителя и загнал патрон в патронник.
— Кое-кто недоволен потерей денег на ставках.
— Кто?
В кабине ожила радиостанция, искаженный голос Дижа прохрипел:
— Всем! Идем обычным строем, не растягиваться. Оружие наготове, при малейшем шухере уходим на всех парах. Остальное — дело охраны. Пошли…
Заревел мотор, тяжелый трейлер тронулся с места, поднимая пыль, стал набирать скорость.
— Кто недоволен?
— Тра, кто еще. Ты ж его четырех сотен лишил. Да и еще… в общем, много чего висит.
— Может, ошибка?
— Старый маразматик Асгейр зря трепать не будет.
— Кто это?
Торм раздраженно дернул щекой, неохотно сказал:
— Хозяин бара на Стольне.
Уже лет пятнадцать. Когда еще не было ни «дорожников» и «шерифов». Говорят, был вожаком банды в Арзане… Хватит расспросов, смотри вперед.
Колонна шла по ровной как стол степи, оставляя за собой шлейф пыли. Солнце ползло к зениту, редкие облака давно исчезли, и вскоре кабина раскалилась словно заслонка печи. Открытые окна и обязательный кондиционер едва спасали от жары, пот тек по спинам, легкие брюки постепенно намокали.
