— На чем?
— Это моя забота. Уедем сегодня, часа через два-три. Как только я найду машину.
Молодой парень подошел ближе.
— А как вы докажете, что не хотите нас подставить? Бандиты любят поиздеваться над пленниками. Мы слышали…
— Вон мой гарант. — Нэд кивнул на Мечислава. — Он вам и расскажет.
— А?..
— Хватит! Кто не хочет, может остаться, я никого не неволю.
— Я точно говорю, он свой. — Мечислав подошел к Валеиру. — Нам надо уходить, иначе…
— Иначе и вас погонят на арену. Не сегодня, так завтра. Можете поинтересоваться у Мечислава, каково это. Сейчас… — Нэд глянул на часы, девять вечера. Через два часа я приду сюда. Максимум — через три. Вы будете здесь?
— Не знаю. — Валеир вроде поверил Нэду. — Нас могут послать убирать другие коридоры. Но потом мы вернемся сюда сложить инвентарь.
— Значит, здесь. «Забой» идет до полуночи, а потом еще пьянка. До этого времени постарайтесь не влипнуть в переделки и не злите бандитов.
Нэд хлопнул Мечислава по плечу и зашагал прочь. Ему в спину смотрели четыре пары изумленных глаз.
«Машину может дать Борис. Или продать. Подержанный «мустанг» стоит пять-шесть штук, денег хватит. Нужно еще оружие… и хоть какие-то припасы. Ларьки работают до утра, проблем не будет… Черт, всего шесть дней прошло с момента расставания, а словно месяц пролетел… Если повезет, мы выскочим из города, а там как кривая вывезет. Боевики заняты на юге, связывают форпосты, погони не должно быть. Если, конечно, на перехват не выйдут сообщники Ролки. На севере только Дарик. Он может и не выходить на перехват. А к востоку Арзан. Там Грав, друг Ролки. И Эрик. Этот плюет на всех. Пойти на временный союз с Ролкой может, а по его слову устраивать облаву — нет. Больше до Валдана сторонников Ролки нет. Могут шастать отряды его врагов, тоже не подарок…»
Он свернул за угол и нос к носу столкнулся с тремя боевиками, стоявшими у выхода из коридора.
— Эй, ты чего здесь делаешь? — окликнул старший — матерый бандит в черной бандане на голове и кожаной безрукавке на голое тело.
— Ну-ка иди сюда.
Нэд шагнул вперед, осматривая троих боевиков. Все при оружии, но оно висит на плече или в кобуре, позы расслаблены, выражения лиц спокойные.
— Кто таков? — Тон бандита упал, по виду он опознал своего коллегу. Из чьей команды?
— Все путем, кореш, — усмехнулся Нэд, выдавливая улыбку. — Свои.
— Откуда свои? От Хмеля, что ли?
Это могла быть провокация, спрашивающий мог сам быть из Баюра, где хозяйничал Хмель.
— Нет. Я водила. Мы привели караван. Не слышал?
Боевик повернулся к своим товарищам, и один — худой, с испитым лицом и глазами алкоголика — кивнул:
— Верно, пришел вчера. С Мормоном.
— А чего здесь забыл?
— Да сортир понадобился. Пока нашел, чуть не лопнул. Чего у вас так воняет? Никак трупы прямо здесь хороните?
Нэд перешел в наступление, спрашивал сам, демонстрируя дружелюбие и юмор. Но боевики не очень-то и поддавались. Третий бандит, одетый в отличие от приятелей в просторные спортивные брюки и легкую майку, вдруг сощурил глаза.
— Постой, что-то рожа мне твоя знакома! — Он напряг память, настороженно глядя на Нэда.
— Правда? Наверное, в Арланде виделись, — саркастически растянул тот губы в усмешке.
Первый бандит фыркнул, взгляд потерял колючее выражение. Но тот, третий, не унимался.
— Ты мне зубы не заговаривай! Видел я тебя. И в нехорошей компании. Только не помню, где и с кем.
— Ну, ты вспоминай, а я пошел. Слышишь? Началось самое интересное. Хочу выиграть пару штук.
— Где твои кореша, с которым ты приехал?
— На стадионе. Хочешь проверить? Пошли.
Первый бандит, несомненно, старший, повернул голову к товарищу:
— Ты не ошибся, Дрын?
Тот отрицательно качнул головой, но в жесте не было уверенности. Зато такая уверенность была у Нэда. Потому что он вспомнил, где и когда видел этого хлюста. В Ваддане, когда сидел в кафе с Дижем. «Дрын, Капрал, Чарик. Люди Грава…» — так тогда о них сказал Диж. Чарик остался на улицах Дологона, а Дрын вот собственной персоной. Гость из Арзана.
Нэд махнул рукой троице и медленно пошел прочь, чувствуя на спине подозрительные взгляды. Если Дрын вспомнит, могут быть неприятности. А все неприятности такого плана в Зоне заканчиваются одним — смертью.
…Когда Нэд нашел своих, на арене уже шла схватка. Возбужденный Макс сунул ему полупустую бутылку пива и прокричал в самое ухо:
— Томас с Тарантулом бьются! Супер!! Это сильнейшие!
Тепловатое пиво с трудом пошло в горло, Нэд не почувствовал вкуса, машинально сделал еще глоток и едва не подавился. Макс стукнул его по спине и восторженно загудел. Сморгнув выступившие слезы, Нэд глянул на поле.
На арене сражались два средневековых рыцаря. Вообще-то два профессиональных бойца, закованных в железные латы по моде XI-XIII веков. Шлемы с фигурными анатомическими [* отлитая по форме лица владельца; внешняя сторона может быть украшена узором в виде чеканки] забралами, литые доспехи, стальные рукавицы, поножи [* защитные доспехи для ног]. Только армейские берцы [* армейские ботинки] выдавали в них людей иного времени. В руках длинные тяжелые мечи, коими бойцы крутили довольно ловко, и щиты с нарисованными гербами.
Стоял грохот и треск, от щитов отлетали щепки, стальные клинки высекали целые снопы искр. Оба бойца обладали недюжинной силой, схватка только началась, и силы еще не растрачены.
Оба бойца обладали недюжинной силой, схватка только началась, и силы еще не растрачены.
Да, это было зрелище, не сравнимое даже с групповыми сражениями рабов. Легендарные времена, когда главенствовало холодное оружие, когда сражались только так, лицом к лицу, сила на силу. Большинство баллад и саг посвящены той эпохе, множество фильмов снято по мотивам книг о средневековье. От прежних веков веет чем-то возвышенным, рыцарским, благородным… Даже здесь, в центре кровавой Зоны, люди во все глаза смотрели на бой псевдорыцарей, невольно поддаваясь очарованию старины. Пусть в исполнении наемников.
И конечно, кровавая потеха, возможность увидеть смерть от стальных клинков, которая воспринимается как более страшная, чем от обыденной пули.
Стадион ревел. Весь как один. И крики перекрывали ор динамиков. Неистовство зрителей доходило до апогея. Казалось, вот-вот, и они сметут ограду и выскочат на поле.
Нэд такого еще не видел. Даже эмоции зрителей в Ягдари не шли в сравнение с тем, что происходило здесь. Он глянул по сторонам. Народу прибавилось раза в два. Центральные ряды с двух сторон набиты битком, тысяч шесть-семь зрителей жадно смотрели на схватку, выражая свои эмоции настолько сильно, словно это было в последний раз.
— Томас! Томас! — скандировала часть зрителей.
— Тарантул! Таранту-ул!! — неистовствовала вторая.
— Сильнейшие на арене! Лучшие бойцы мира!! Они круче всех! Они непобедимы!! — Рев динамиков едва перекрывал трибуны. — Нам нужна только победа!!
Дико орали бандиты, краснея от натуги, визжали их подружки, срывая с себя и без того скудные одежды. Вопили солидные дяди — любители острых ощущений из Магриба, Ламакеи, Америки. Банкиры, бизнесмены, политики, здесь они стали тем, кем были на самом деле, — первобытными самцами, сбросившими налет цивилизации и звереющими при виде крови.
