С незажившей раной лезть в новую передрягу опасно. Даже сейчас, когда война явно пошла на спад и запахло перемирием. Виконт с трудом согласился и теперь с завистью смотрел, как группа Эрика делает последние приготовления перед выездом. С ними шел Глеб, решив проследить за ходом поисков. Исчезновение Дижа заботило его не меньше, чем главаря. А может, и больше…
— Попроси у Велика проводника, он те места отлично знает.
И не лезь на рожон сам… — Виконт потер плечо. — Докладывай постоянно…
Он уловил неудовольствие Глеба — тот отлично знал, как и что делать, но сдержаться не мог. В конце концов, Виконт здесь за все отвечает, и отдавать приказы — его дело. Остальные слушают и выполняют. Даже Глеб.
— Все ясно… — Глеб увидел, как бандиты загрузили в машины последние припасы. От первого джипа ему замахал Эрик. — Ладно, мы поехали.
— Давай. — Виконт хлопнул помощника по плечу. — Два дня у тебя. Если до этого времени не найдешь, бросай все к чертовой матери и возвращайся. Отложим на потом…
Глеб кивнул и пошел к машинам. Легкой уверенной походкой, словно ехал не на поиски в Зоне, а на пикник с подружками.
Вереница внедорожников, поднимая пыль, пролетела мост и поехала к лесу. Виконт с минуту смотрел ей вслед, потом вздохнул и достал сотовый телефон. Набирая номер, он дважды ошибся, проклиная неуклюжесть, и начинал заново. Когда в трубке запищали длинные гудки, а затем проскрипел грубый голос, он откашлялся и хрипло произнес:
— Велик, ты? Здорово, бродяга…
В мире есть много занятий, способных удовлетворить многочисленную касту искателей приключений и любителей риска. Альпинизм, хождение под землю, спуск на байдарках по горным рекам и водопадам, участие в постановке смертельных трюков…
Такие интересные и увлекательные виды головоломного спорта заставляют человека испытывать сильный стресс. Многие от этого тащатся и вновь и вновь лезут на рожон. Показать себя настоящим мужчиной или мужественной женщиной дело чести.
Этих любителей большой дозы адреналина в крови сюда бы, в центр Зоны. Где нервы скручены в жгут, уши ловят малейший звук, ноги готовы дать стрекача, а пальцы — жать на спусковой крючок.
Любой человек, если только он не едет в центре огромного каравана из тридцати машин под прикрытием вертолетов, пулеметов и пушек, ступая на землю Зоны, попадает под пресс невроза.
Угроза идет со всех сторон, днем и ночью. В лесу, в поле, в городе, в деревне, у реки и на берегу моря. Угроза смерти.
От пули, осколка гранаты, ножа, приклада, кулака, петли. В соседнем кустарнике, на берегу реки, на окраине поселка…
Экстрим в чистом виде, со стопроцентным щекотанием нервов. До икотки. До вылупления глаз. До внепланового опорожнения желудка…
Я никогда не понимал тех, кто уходит в горы, лезет в катакомбы, совершает сумасшедшие трюки просто так, из хорошего настроения. Видимо, работа на грани риска, под прицелом смерти, заставляет по-иному смотреть на напрасное заигрывание с костлявой. Хождение по лезвию бритвы только при крайней необходимости — этот принцип впитывается в кровь и определяет поведение и жизненную позицию.
Сорок с небольшим километров до Волковки мы проскочили за три часа. Несколько раз едва не попали на глаза бандитам, а один раз — под прицел пары армейских «вертушек», непонятно что делавших в небе над Зоной.
Нам везло. После недели ожесточенных боев наступило небольшое затишье. Банды зализывали раны и копили силы к новым сражениям, отдельные группы боевиков больше не слонялись, как раньше, в поисках добычи. По дорогам пылили только специальные отряды, ведущие разведку или готовившие новые акции. Армейские караваны пережидали на базах, не рискуя попасть в мясорубку.
Неподалеку от Волковки трасса — бывшее скоростное шоссе — расходилась на три части. Левая шла к Тисте, центральная — на Валдан, правая — к Арзану. И ни одно направление нас не устроило. Потому что везде дороги контролировали бандиты.
Мы обошли Волковку по широкой дуге и заехали в глухой лес — отдохнуть, осмотреться, выбрать направление.
— …Бак проверь.
— Перед выездом смотрел, почти полон был.
— Был… — Валеир ткнул пальцем в указатель уровня бензина. — Полбака всего. Долей сейчас, когда припечет, с канистрой не побегаешь.
Аверьян послушно полез назад, доставая запасную канистру. Мечислав, осторожно ступая на только поджившую ногу, прошел по высокой траве и сел на пенек. Рукой помассировал бедро и вздохнул.
— Погодка разгулялась… Как по заказу. Сейчас бы искупаться. А?
Я не ответил, подошел к опушке леса и поднял бинокль.
— У нас дома я, бывало, по выходным брал своих и уезжал на озеро. Солнце, ветерок по воде барашки гонит. Дно прозрачное, на пять метров все видно. Сын любил нырять…
Сильная оптика показала самый край Волковки. Сгоревший дом, огромная воронка и черный от копоти остов джипа, завал на месте взорванного особняка, где меня допрашивал Хорте. Следов чьего-либо присутствия я не заметил, на единственной улице тихо и безлюдно. Хутор погружен в безмолвие, ни собак, ни кошек, ни прочей живности. Запустение.
— …Пиво тогда брали с собой… сосед держал небольшую фабрику, мы наливали прямо в цеху, еще не обработанное, густое. Под тараночку хорошо шла…
Я глянул на часы — почти полдень. Если к вечеру доедем до Валдана наши мучения закончатся.
— А закат какой был… — Мечислав мечтательно замолчал, потом продолжил: — Я целую пленку изводил, пока ловил момент полного захода… Э-эх!
Я опустил бинокль и повернулся к нему. Хмуро глянул в веселые глаза. Мечислав стер мечтательную улыбку с лица, озабоченно потер нос.
— Что с тобой?
Он неуверенно пожал плечами. Вздохнул, глянул по сторонам и шепотом ответил:
— Не знаю. Чувство такое… Плохо на душе. Вспомнил прежние денечки, позавидовал себе… тому, прежнему. Дурак полный был, боги, какой же дурак! Сам разрушил свою жизнь.
Он хлопнул себя по ноге, наморщил лоб — угодил по ране. Я все смотрел на него. Настроение Мечислава мне не нравилось. Слишком оно было… меланхоличным. Старый приятель ударился в воспоминания — совершенно некстати и не вовремя. Странный приступ душевного стриптиза более уместен по возвращении, а не во время прохода по Зоне.
— Я уже загадал. Вернусь — первым делом домой. Не знаю, что и как сделаю, но семью не брошу…
— Мечислав.
— А…
— Не загадывай. Успокойся. Давай сперва доедем до Валдана.
— Да. Я так… — Он встряхнулся, глубоко вздохнул, прогоняя усталость и тоску. — Нахлынуло что-то…
Я еще пару минут разглядывал хутор, но ничего примечательного не увидел. Такое впечатление, что после нас там никто и не бывал.
— Валеир машет, — сказал за спиной Мечислав. — Пожевать надо перед дорожкой.
— Угу.
Мечислав подошел вплотную и тихо проговорил:
— Ты правда все вспомнил?
— Все.
— А кем ты был раньше?
Я глянул в азартно блестевшие глаза приятеля и улыбнулся. Мечислав давно ломал голову над этим вопросом. И сейчас не выдержал, хотя момент неподходящий.
— Кем? Студентом.
— Учился? А где?
— В рад… — Я прикусил язык, вспомнив, что не знаю, есть ли в этом мире радиоинституты. — На инженера учился. И работал. По специальности.
— На инженера учился. И работал. По специальности.
— Да? — недоверчиво проговорил он. — Я бы сказал, что работал ты исключительно не по специальности. Или по другой специальности…
