Однако паспорт не решал главную проблему. Что делать? Как и в Аберене, ждать сработки Ворот? Но тогда я не знал, что Ворота — человеческих рук дело. Пусть и инопланетных. И что не надо ждать, пока они вновь возникнут. Достаточно попасть в Ущелье, на таинственную базу, и шагнуть в черную, с узорами блесток, пустоту. Там меня ждут с нетерпением…
Я вспомнил Хорте и поморщился. Хозяева пространств ждали меня с распростертыми объятиями и наручниками.
Впереди на дороге вдруг возникла черная точка и стала расти на глазах. Валеир поднял руку, привлекая внимание, и показал налево, в сторону небольшого оврага, заросшего по краям густым орешником. Мы специально выбирали путь, где есть потенциальное укрытие.
Через двадцать секунд оба джипа исчезли на дне оврага, укрытые листвой. Валеир сел в кустарнике, наблюдая за дорогой, а мы были в полной готовности к прорыву. Терять нам теперь нечего — или свобода, или смерть.
Спустя восемь-десять минут мимо нас пролетели два внедорожника, полных боевиков. Я не разглядел ни эмблем на рукавах и спинах ветровок, ни наколок на плечах. Это с равным успехом могли быть парни Велика, или Хирурга из Сетижа, или Латамира из Тисты.
Подождав, пока машины скроются с глаз, мы продолжили путь.
От Зоны нет смысла уезжать далеко. Рано или поздно мне возвращаться к Воротам. Надо найти своих студентов, если, конечно, они здесь. А это уже работа. Большая. Значит, с полуострова нельзя уезжать. Надо иметь возможность изредка бывать в Зоне. Надо получить доступ хоть к каким-то материалам, чтобы быть в курсе всех событий и новостей. Надо отыскать свой мешок, я запрятал его в подвале здания, где сработали Ворота.
Информация, доступ в Зону, возможность поиска… пожалуй, это главные приоритеты. Где и как я смогу все получить?
Я глянул на Валеира. Первый вариант — армия. Парадокс: я проскочил мимо службы дома, чтобы надеть форму в другом мире.
Но армия здесь, на полуострове, — это форпосты, группы охраны караванов и части, расположенные в тылу границы Ругии с Зоной. Попади хоть куда дисциплина, ни шагу в сторону, вечно на службе. Отгул для вылазки в Зону не дадут, а отпуск через год. И потом, армия — слишком закостенелая структура, инертная. В этом ее сила и уязвимость одновременно. Отпадает…
Я вспомнил Дору, Тима, Рэма, представил себя на их месте. Вольный журналист, имеющий доступ в Зону в любое время дня и ночи. Неплохая информированность, свобода передвижения, независимость…
Но из меня хреновый репортер. С камерой куда ни шло — любительская видеосъемка вполне по силам. Но настрочить заметку, сделать репортаж — ни в зуб ногой.
Черт! Неверный поиск возможностей.
Прежде следует прикинуть, что я вообще способен делать.
Первое — знание техники: ремонт, обслуживание, простое конструирование. Соберу приемник из запчастей и починю магнитофон. Настрою телевизор, спаяю любую схему. Плюс теория: расчет каскадов, конструирование любой приемо-передающей аппаратуры…
Словом, полный набор любого мало-мальски грамотного студента, окончившего четыре курса радиотехнического вуза и имеющего богатую практику. В каждой комнате общежития на столах, полках и просто на полу пылятся собранные вручную компьютеры, починенные и модернизированные телевизоры и магнитофоны, отремонтированные телефоны. И все работает.
Второе — знания и навыки в области, никаким боком с радиотехникой не соседствующей. Стрелковая подготовка, владение холодным оружием, рукопашный бой, тактика, от малой группы до роты. Вдобавок инженерная подготовка, а попросту — умение собрать, поставить и снять мину, фугас и прочие подобные игрушки. Вдобавок — навык выживания, медицинская подготовка, вождение техники от мотоцикла до БТРа. Плюс топография в некотором объеме, знание общевойсковой и спецназовской тактики и еще кое-что.
Вовсе не обязательно проходить армию, чтобы научиться такому. Наоборот, в армии, а тем более современной, не получишь и пятой части перечисленного. Это мое везение, мое счастье, что есть друзья, которые могут научить и показать. И жив я до сих пор только потому, что умел воевать. Разным оружием, в разных условиях, с разным противником.
Пожалуй, на этом подсчет можно прекратить. Больше ничего на высоком уровне я делать не умею. Выбор не богат…
Я глянул на автомат, провел рукой по стволу. Оружие — непременное условие нахождения в Зоне. Значит, нельзя его выпускать из рук. В Ругии гражданам разрешено владение оружием. Пистолет, револьвер, карабин, пистолет-пулемет, самозарядная винтовка. Автоматы к продаже запрещены, как и гранаты, пулеметы и более серьезные стволы.
Бродить по границе вольным стрелком? Осесть в Валдане и делать вылазки в Зону? А информация? А Арзан, где были Ворота? А юг Зоны и Ламакея, где, возможно, сидят мои студенты? А Ущелье, если Ворота не появятся в городе? Туда с карабином не пройти…
Я вдруг вспомнил поездку в Валдан и стычку с полицейскими.
«…Караван армейский пропускали в пригороде, помнишь? Кроме армейской охраны, их сопровождают эти парни. Мобильный отряд полиции. Ребята крутые, стреляют, не задумываясь, — говорил мне Диж. — В Зону ходят с караванами…»
Отряд полиции, работающий в Зоне и в Валдане. В Ругии полиция не уступает госбезопасности по информированности и возможностям. И служат там только по контракту. Вряд ли им платят гроши, в Ругии в отличие от России капитализм строили давно и без демократического беспредела.
Это шанс. По крайней мере на первое время. А там посмотрим. Что же касается информации… Оперативная информация будет на работе, а дополнительная…
Я глянул на тело Мечислава. Сжал зубы. Я сумею добыть нужные данные и у боевиков, и у пришельцев из Ущелья. Мне не надо дополнительного стимула. Я и так насмотрелся на беспредел Зоны. И знаю, что ждет меня на станции Хорте. Жалость здесь неуместна и вредна. Мне и тем, кто, возможно, петляет по дорогам этого мира, ища путь домой…
— …Кто вы? Документы.
Хмурый небритый сержант в камуфляже, в мятой кепке, с автоматом на плече, недобро смотрел на нас, переводя взгляд с Валеира на девчонку и с Вячеслава на меня. Я ему нравился меньше всего — вылитый боевик.
Позади сержанта, метрах в двадцати, был блокпост. Из амбразуры торчал ствол пулемета, на крыше АГС. Шлагбаум опущен, поперек дороги шипастая лента. И мины. Их не видно, под землей, но я точно знал, что несколько мин скрыты на дороге.
Шлагбаум опущен, поперек дороги шипастая лента. И мины. Их не видно, под землей, но я точно знал, что несколько мин скрыты на дороге. Прорвись мы мимо блокпоста, кто-то из стражей нажмет кнопку, и машины взлетят на воздух.
— Я лейтенант вооруженных сил Ругии Валеир Нокошман. Четвертый форпост, второй батальон сто сорок седьмого полка тридцать четвертой дивизии. Попали в плен несколько дней назад у Абты. Ушли из Прайды.
— Да? — Сержант недоверчиво хмыкнул, почесал подбородок. — Интересно. Документы?
— Нет. Но мои слова легко проверить. Свяжитесь со штабом, там подтвердят.
— Интересно… — повторил сержант, проходя мимо машины. — А остальные?
— Вячеслав Лукарин, тыловое управление штаба форпостов. Документов нет, слова можно проверить в штабе.
