Описывать события так, как их воспринимал агент СЭС, он просто не имел права. Вряд ли капитан, впрочем, как и его начальство, высшие чины ВКС, знают о существовании Службы Экстремальной Социологии. А просвещать их в данном вопросе не входило в обязанности лейтенанта СЭС Зеленского.
Так что лучший выход — молчать, уподобляясь рыбе.
— Боюсь, что вы меня неверно поняли. — Улыбка на лице капитана неожиданно превратилась в довольно злобный оскал. — Вы в данный момент являетесь единственным живым подозреваемым в деле о бунте на линкоре «Антарес?6», и если не будете сотрудничать с нами, то судьба ваша сложится так, что вряд ли найдутся желающие ей позавидовать…
— Смотрите кассету, — ответил Виктор. — Меня зовут Джафар Абу?Наср Ибн?Мухаммед Аль?Фараби, и больше я вам ничего не скажу!
Имя маски должно было тем или иным способом достигнуть ушей руководства СЭС. Тогда появится шанс, что агента вызволят, не отдадут его на растерзание. Хотя только в этот момент Виктору впервые пришла в голову тягостная мысль, что его могут просто?напросто сдать, и от нее на душе стало предельно муторно.
Тогда появится шанс, что агента вызволят, не отдадут его на растерзание. Хотя только в этот момент Виктору впервые пришла в голову тягостная мысль, что его могут просто?напросто сдать, и от нее на душе стало предельно муторно.
Но внешне он продолжал так же беззаботно улыбаться.
— Еще раз настоятельно прошу вас подумать. — Капитан стал серьезен. — Кого вы покрываете? Ваших сообщников? Но они же мертвы! Тогда кого? Какой смысл в молчании!
«Очень даже большой, — подумал Виктор, — а если бы ты узнал, кого я прикрываю, ты бы очень сильно удивился».
— Господин капитан, — неожиданно вмешался в беседу совсем забытый десантник, — разрешите применить методы физического воздействия?
Капитан размышлял недолго.
— В ограниченных пределах, — сказал он после минутной паузы, — и смотрите, чтобы никаких следов!
— Так точно! — обрадовано ответил десантник, после чего Виктор был развернут вместе со стулом и оказался лицом к тонированному бронестеклу. В своей броне офицер напоминал чудовищное насекомое, которое вздумало притвориться человеком.
— Ну что, скажешь все? — прорычал он.
— Зря вы это, — печально вздохнул Виктор.
Первый же удар заставил его зашипеть от боли. Десантник бил резко, профессионально, и так, чтобы не осталось никаких синяков. Голова Виктора моталась, точно фрукт на ветке во время шторма, ребра, казалось, хрустели.
— Хватит, хватит. — Капитан вовремя прекратил избиение, опасаясь, что подчиненный войдет в раж. — Не хотите ничего рассказать, Джафар?
Виктор яростно затряс головой. От боли он не мог говорить.
— Ладно. — Капитан досадливо крякнул. — Дастин, отведите его в камеру и пока больше не бейте. А вы, мистер Аль?Фараби, помните, что мы в любой момент можем вернуться к беседе!
— Я запомню, — прохрипел Виктор, с трудом вставая со стула.
Подталкиваемый двумя хмурыми конвойными, он был препровожден через весь корабль к самой нижней палубе. Тут было полутемно — экономили энергию, и помимо служебных помещений имелась крошечная грязная камера, предназначенная для содержания всякого рода бунтарей.
— Как тебе новая квартира? — неожиданно проявил чувство юмора офицер?десантник. — Устраивает? Виктор не удостоил его ответом.
Лязгнула запираемая дверь, за ней прозвучали голоса, и Виктор остался один.
— Вот так и спасай Землю, — сказал он, оглядывая убогое помещение, где из всех предметов мебели имелся универсальный санузел да еще кровать, — сразу упрячут в кутузку. Оказывается, только в сказках героев любят самые красивые девушки, а деньги сами лезут им в карман…
22 сентября 2221 года летоисчисления Федерации
Земля, военная база 22
Солнечный свет показался таким ярким, особенно после тусклого светила Новой Америки, что Виктор невольно прищурился и на мгновение остановился.
— Шагай! — Его грубо подтолкнули в спину, да так, что он едва не слетел с трапа, ведущего от люка к земле.
Но он даже не обиделся на конвоира. Потому что он был дома. На Земле. Мог полной грудью вдыхать воздух, в котором запах горячего цемента причудливо смешивался с принесенным из?за пределов космопорта ароматом трав, мог видеть синее бездонное небо.
Судя по жаре, сели они где?то близко к экватору.
Спустившись на землю, Виктор нос к носу столкнулся с капитаном. Тот замер, точно статуя, и взирал на своего пленника с нескрываемым отвращением.
— Прощайте, господин Аль?Фараби, — сказал он. — Жаль, что вы так ничего и не сказали.
— Жаль, что вы так ничего и не сказали. Этим вы усугубили свою участь…
Виктор жалко улыбнулся. За время полета его еще дважды водили к командиру корабля. И тот продолжал допросы, надеясь, что террорист сообщит что?нибудь ценное, чего нельзя извлечь из кассеты.
Виктора ждал толстый, похожий на сосиску полицейский аэрокар, раскрашенный в сине?белый цвет.
— Постарайтесь не потерять его по дороге, — сказал офицер десантников, сдавая пленника на руки спецназовцам конвоя.
— Не потеряем, — проворчал старший из них, внешне отличающийся от коллеги только цветом шлема — у полицейского он был синим. — Залезай.
Виктор артачиться не стал. Пролез в низкий люк и оказался в небольшой, формой напоминающей коробку камере, рассчитанной от силы на четверых. Вслед за ним внутрь забрались двое конвойных.
— Пристегнись, — сказал один из них, показывая на свисающие из стены ремни, — а то мы полетим быстро, ты можешь упасть и разбить лицо, а отвечать придется нам!
Полицейские заржали, точно жеребцы, дорвавшиеся до кобылиц, а Виктор молча плюхнулся на сиденье, такое жесткое, словно его задумали как орудие пытки, и пристегнулся.
— Куда меня везут? — спросил он, и тут же ремни натянулись, удерживая отброшенное инерцией тело, — аэрокар стартовал с ускорением мяча, по которому пнули с нерастраченной злобой.
— Узнаешь, — флегматично ответил один из полицейских, тот, который велел пристегнуться. Несмотря на расслабленную позу, он не выпускал из рук оружия и вдобавок сквозь тонированное стекло шлема внимательно следил за пленником (в этом Виктор не сомневался). — А в полете тебе лучше молчать, а то можешь получить хороший шанс откусить себе язык!
Судя по виражу, в который вошла летающая машина, боец спецназа не преувеличивал. Виктор вцепился руками в сиденье, и в голове мелькнула мысль: уж не сумасшедший ли расположился на месте водителя?
Но он благоразумно удержался от этого вопроса.
24 сентября 2221 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Брава островов Зеленого Мыса
— Где я? — После многочасового путешествия Виктор чувствовал себя, прямо скажем, неважно. Сначала его везли на аэрокаре, потом посадили в стратоплан без иллюминаторов, в темном чреве которого он промаялся несколько часов. Но на этом его злоключения не кончились. После стратоплана пришлось еще немало времени провести в самом обыкновенном транспортере, вроде тех, что используются на Новой Америке.
Разве что в кузове этого драндулета было нестерпимо жарко, чего в колонии не бывает в принципе. Он казался самому себе сардиной, которую прямо в банке выложили на солнцепек…
Когда наконец Виктора извлекли из транспортера, ему не дали оглядеться, чуть ли не пинками прогнали через неширокий двор, окруженный бетонным забором. Открылась массивная дверь, и пленник очутился в помещении, до ужаса похожем на самую обычную контору.
