— Нормально?.. — Горло охватил спазм, и говорить было трудно.
— Да, — ответил Джонсон, — это означает, что вы достигли определенного этапа в обучении. Мы называем это состояние «потерей формы».
Виктор покорно внимал.
— Насколько я понимаю, вы сейчас ничего не видите, — продолжил лейтенант. — Вот я двигаю к кровати стул, — раздался скрежет ножек по полу, — на нем кувшин с водой и устройство экстренного вызова.
Если станет совсем плохо, можно будет им воспользоваться.
— Сколько… Сколько это будет продолжаться?
— До вечера, я думаю, все пройдет, — ответил Джонсон, — хотя мне известен случай, когда подобное состояние длилось трое суток.
— Потрясающе, — прохрипел Виктор и остался один.
Чуть повернувшись, он принял более удобную позу и сомкнул веки. Что же, его уже почти год учат терпеть, и сегодня, похоже, придется показать, насколько он этому научился.
Обострившимся слухом он воспринимал почти все, происходящее на территории базы. Вот разговорились между собой Фишборн и Эстевес, вот хлопнула дверь тренировочного ангара… ветер налетел на пальмы… протопали под окном курсанты…
Боль потихоньку перемещалась выше. К полудню она достигла бедер, а к ужину, когда Виктора зашли проведать однокашники, — груди. Вечером, когда за окном, судя по всему, потемнело, голова пылала так, словно ее залили расплавленным свинцом.
Виктор едва расслышал, как в помещении вновь появился Джонсон.
— Терпите, недолго осталось, — сказал он, усаживаясь на стул. — И лучше, если в последней фазе рядом будет кто?то еще.
Прошло еще полчаса, и боль исчезла. Виктор в первый момент не мог в это поверить. Он лежал, растерянно ожидая, когда она вернется. Потом открыл глаза — багровое облако тоже пропало.
— Отлично, — сказал лейтенант, на невозмутимом лице которого на мгновение промелькнула улыбка, — теперь можно попробовать встать. Проверим, каково вам в новом состоянии.
Виктор осторожно присел, потом свесил ноги. Тело казалось легким и каким?то бескостным, как у медузы. Ощущение было такое, что конечности могут гнуться в любых направлениях.
Но попытка встать на ноги окончилась печально. Виктор поднялся и тут же ощутил, как вокруг все закружилось. В коленях обнаружилась слабость, и только благодаря помощи Джонсона он не упал.
— Лучше, наверное, поспать, — сказал лейтенант, помогая подопечному лечь, — завтра все будет в норме.
Виктор рухнул на койку и заснул с такой стремительностью, словно не провалялся весь день в постели, а как минимум целые сутки занимался корчевкой леса.
13 июня 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Грасъоса Канарского архипелага
— Как, вы еще не устали? — Голос лейтенанта Коломбо был полон участия, настолько наигранного, что фальшь различил бы даже трехлетний ребенок.
Никто из курсантов не удостоил его ответом. Спокойные и молчаливые, они продолжали бежать вслед за инструктором. Под ногами хрустел песок, а обычный разминочный круг, который год назад казался до невозможности длинным, они в это утро преодолевали в третий раз.
— Ладно, — сказал Коломбо, останавливаясь, — все, пожалуй. Отправляйтесь?ка на занятия. Завтрака не будет, так что двигайте прямо к доктору Сикорски.
— Сдается мне, что нас не кормят второй день, — сказал О'Брайен, когда они отошли от лейтенанта на безопасное расстояние.
— Я тоже это заметил, — согласился Сингх. — Интересно, в чем смысл этого урока?
— Может быть, в том, чтобы мы научились питаться листвой? — с предельной серьезностью предположил Виктор.
Все расхохотались.
За последний месяц каждый из курсантов прошел через мучительную «потерю формы». После этого прекратилось обыденное ворчание, ушли в прошлое жалобы на жестокость и придирки преподавателей.
— Доброе утро, доброе. — Сикорски уже ждал их. — Садитесь. Сегодня мы продолжим разговор о продуцировании разрушительных мифов! Итак, кто мне напомнит, что такое миф?
— Миф — это вторичная семиологическая система, включающая означающее, означаемое и знак, — сообщил Фредерик Луа?Луа.
— Отлично! — возликовал социолог. — На первый взгляд это кажется полной абстракцией, но на самом деле имеет большое практическое значение. Смотрите сюда!
Виктор слушал, и самые сложные концепции ложились на поверхность мозга, точно на чистый пластик. Никакие эмоции и отвлеченные мысли не мешали спокойно фиксировать и обдумывать их.
И это тоже было результатом «потери формы».
Глава 4
ВЫПУСКНАЯ РАБОТА
26 июля 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Грасъоса Канарского архипелага
— Джентльмены, я рад видеть, что большинство из вас столь далеко продвинулись в процессе обучения. — Эрик Фишборн выглядел до зубной боли официально. Несмотря на жару, на нем красовался светло?бежевый костюм, а белоснежная улыбка казалась холодной, точно ледник.
— Потери в пару человек для него ничего не значат, — шепнул Виктору сидящий рядом Рагнур.
Виктор кивнул в ответ.
Сегодня курсантов первый раз после Квебека собрали вместе не для того, чтобы учить. Никто из них не ждал вызова в административный корпус.
— Обычно отсеивается гораздо больше народу, — продолжил речь полковник. — Настал момент… — тут Фишборн выдержал паузу, и Виктор невольно подумал, что руководитель учебной программы СЭС волнуется, хотя до сего момента подобное казалось в принципе невозможным. — Да, настал момент, — полковник почти мгновенно справился с собой, — сообщить вам о подоплеке всего, чему мы вас тут обучали.. Ранее вы спрашивали о смысле того, что именно делают с вами инструкторы, но тогда я не мог вам ответить. Теперь же, когда вопросы прекратились, вы в состоянии адекватно воспринять это знание.
Курсанты слушали молча, с выражением вежливой, хотя и несколько отстраненной заинтересованности на лицах.
— Обычный человек представляет собой комплекс привычек и шаблонов, — сказал Фишборн, — шаблонов поведения, восприятия, мышления. Его действия легко предсказуемы, он озабочен только самим собой, своими мыслями и желаниями и по причине этого ничего вокруг не видит. А что заметит, то интерпретирует чаще всего неправильно. Он раб навязанного себе же распорядка жизни, невольник стереотипов и штампов. Наш же курс рассчитан на то, чтобы уничтожить у обучаемых все распорядки, шаблоны и привычки! Все до единого! Убрать все то, что помешает им в дальнейшей работе! Мы отучили вас вставать, питаться и действовать по расписанию, извели под корень большинство шаблонов восприятия, излечили от болезненной привязанности к прошлому, которое так часто висит на людях мертвым грузом. Если говорить в целом, — тут полковник вновь на мгновение прервался, но не из?за волнения, а для того, чтобы получше сформулировать мысль, — то мы уничтожили то, что обычно называют личностью. В настоящий момент вы все личностями в узком смысле этого слова не являетесь.
Виктор хмыкнул и покачал головой. Теперь все становилось на свои места. Дурацкие задания, информационная блокада, отсутствие всякой регулярности в обучении, издевательства и придирки — все то, что выглядело ненужным и даже мешающим, неожиданно оказалось главным.
Даже мелочи, вроде рациона питания, вписались в общую схему.
Необычные условия, невероятная интенсивность обучения и колоссальные нагрузки — пройти через это смог лишь тот, кто сумел переломить себя, отказаться от выработанных годами привычек.
