Спрашивать бесполезно — Рагнур не ответит, как и сам Виктор, если кому?то из них вздумается завести расспросы. Информация о том, где и как именно каждый из них проходил практику, объявлена секретной.
— Позвольте представить офицера, под непосредственным руководством которого вы будете работать, — Фишборн повел рукой в сторону бокового входа в небольшой конференц?зал, в котором собрали новичков. Здесь, на землях древней Швейцарии, в тихом пригороде Берна, разместилась штаб?квартира СЭС. — Майор Загоракис.
Вошедший был высок и довольно?таки толст, отличался необычайно белыми волосами и длинным носом, выдающим в нем грека.
— Рад буду работать вместе с вами, — мягко улыбнулся майор. Вкрадчивыми и одновременно хищными манерами он напомнил Виктору паука?прохвоста.
Отогнать неожиданно всколыхнувшиеся воспоминания стоило некоторого труда. Несмотря на то что в конференц?зале было прохладно, Виктор ощутил, как на шее и за ушами выступили капельки пота.
— Сегодня каждый из вас пройдет собеседование со мной, — сообщил тем временем Загоракис, — поселят вас здесь же, в гостинице для персонала СЭС. А с завтрашнего дня приступите к работе.
Осклабившись напоследок, майор удалился.
— Не посрамите меня, ребята, — сказал Фишборн наполовину шутливо и погрозил бывшим подопечным кулаком. — Я с вами столько возился! Ух!
— Не посрамим! — выкрикнул О'Брайен, который за время практики сумел значительно похудеть, и первым захлопал в ладоши. — Спасибо, сэр!
На этот раз аплодисменты вышли куда более дружными.
— Виктор Зеленский, двадцать семь лет, уроженец Нижнего Новгорода, по первой профессии — журналист. Практика — на Альвхейме. — В этом месте Загоракис оторвал взгляд от экрана и посмотрел собеседнику в лицо.
— Да, сэр, все верно, — сказал Виктор, отмечая, что сочетание странно светлых волос, наводящих на мысли об альбиносе, с черными глазами выглядит весьма необычно.
— Еще бы в досье нашлись ошибки! — Майор усмехнулся, обнажив крупные зубы. — Такого я не упомню!
Виктор промолчал, а Загоракис вновь погрузился в изучение материалов.
— Ладно, — сказал он после паузы, — я вижу, что у тебя имеются некоторые проблемы с псевдоличностью.
— Не понял, сэр, — Виктор изобразил вежливое недоумение.
— Не надо только играть! — Майор устало махнул рукой. — Ты не на задании! Психомоторика и сон нарушены, имеются проблемы адекватности восприятия — результаты наблюдения свидетельствуют о том, что та личность, которой ты был на Альвхейме, слишком крепко вросла в твою психику! Сознание и подсознание засорены чуждыми шаблонами восприятия и поведения! Ну что, прав я?
— Так точно, сэр.
— Это бывает со многими новичками, — пояснил Загоракис. — Но с каждым разом все будет проходить намного легче.
— Вы уверены в этом, сэр?
— Абсолютно. — Майор кивнул. — Я служу в СЭС пятнадцать лет, сам когда?то был оперативным агентом. Все это прекрасно знаю. Так что завтра ты, Виктор, отправишься к нашему психотерапевту. Он тобой займется,
— Да, сэр.
— Называй меня просто Деметриос. — Загоракис поморщился. Он оказался первым знакомым Виктору офицером СЭС, который предпочитал неформальное общение. — Меня уже тошнит от этих «сэров»! А теперь, прежде чем мы расстанемся, необходимо сделать еще одну вещь- оформить оперативный псевдоним.
— Зачем? — удивился Виктор.
— Дань традиции, — пожал плечами майор. — С учетом того, что часть информации может попасть не в те руки, агенты во всех документах фигурируют под псевдонимом. А тебе… тебе мы присвоим имя… Локи!
— Локи? Что это значит? — Удивление Виктора усилилось.
— Мы даем псевдонимы из мифологии, — пояснил Загоракис, — выбираем существ, которые могли трансформировать свой облик.
— И кто же был этот Локи?
— А, один гнусный, но веселый скандинавский божок, — майор рассмеялся, — обладавший способностью что угодно вытворять со своей внешностью, даже пол менять. Первый транссексуал, так сказать.
— Надеюсь, что в моем случае до этого не дойдет! — с преувеличенной серьезностью сказал Виктор.
— И я, — Загоракис загадочно хмыкнул. — Хотя кто знает…
22 апреля 2219 года летоисчисления Федерации
Земля, Берн
— Доброе утро, Виктор, садитесь в кресло. — Доктор Штраух выглядел настоящим мультяшным толстяком — округлое брюшко, выпирающее из?под халата, розовые поросячьи щечки, гладкие руки и постоянная улыбка на пухлых, точно у негра, губах.
Портил впечатление разве что тяжелый, пронизывающий взгляд психотерапевта. Показывал его доктор нечасто, в самых запущенных случаях, когда современная техника не срабатывала и приходилось прибегать к дедовским методам, вроде гипноза.
— Доброе утро, — ответил Виктор, забираясь в мягкое кресло с высокой спинкой, которое тут же охватило ему бока и принялось трансформироваться так, чтобы сидящему было удобно.
— Судя по результатам тестов, имеет место прогресс, — тоном оракула изрек Штраух. — Но работы еще предостаточно! Закрывайте глаза!
Едва Виктор успел смежить веки, как голову ему охватила спустившаяся с потолка полусфера, составленная из тонких проволочек. Коснувшись кожи в определенных точках, она принялась посылать точно рассчитанные импульсы, одновременно стимулируя и сканируя мозг пациента.
Коснувшись кожи в определенных точках, она принялась посылать точно рассчитанные импульсы, одновременно стимулируя и сканируя мозг пациента.
Перед глазами замелькали разноцветные вспышки.
— Вот так, хорошо, — приговаривал Штраух. — Расслабляйтесь, Виктор, расслабляйтесь…
Виктор честно пытался расслабиться, но получалось не очень хорошо. После утренней тренировки болели мышцы, за полгода жизни на Альвхейме отвыкшие от целенаправленных нагрузок.
Отделение СЭС в пригороде Берна маскировалось под исследовательскую организацию и занимало огороженную территорию десятка в полтора гектаров, в центре которой расположился комплекс зданий, скрытый густым парком. Над входными воротами красовалась вывеска «Институт социальных исследований». Точно такая же имелась и на главном корпусе.
Случайный посетитель, оказавшийся здесь, никогда бы не заподозрил, что попал в штаб?квартиру одной из секретных служб Федерации. Для отвода глаз «институт» даже публиковал сборники научных трудов (жалкие крохи из собранного СЭС социологического материала) и проводил конференции.
На территории имелось нечто вроде гостиницы для оперативных сотрудников, а также комплекс реабилитации. Прибывших после задания агентов, потерявших физическую или психическую форму, натаскивали почти так же жестко, как и на острове Грасъоса.
О днях, проведенных на Альвхейме, Виктор вспоминал все реже, но неизменно — с теплой ностальгией.
— Так, а это что такое? — Тон доктора звучал удивленно. Ритм вспышек изменился, стал резким и дерганым. — Похоже, я кое?что нащупал…
Подлокотники издали щелкающий звук, л Виктор почувствовал, что его руки намертво прикованы к креслу. Чуть позже наступила очередь ног, а самый толстый ремень туго охватил пояс.
Виктору уже было известно, что это означало: сейчас будет немножко больно.
— Да, пиво в Берне хорошее. — Рагнур отставил бокал, и Виктор невольно улыбнулся, увидев, что у приятеля над верхней губой выросли «усы» из белой пены.
— Видали и лучше, — пожал он плечами. — Как думаешь, сколько нас тут еще продержат?
