То ли от ограниченного пространства, то ли еще отчего, но в деревянной коробке Виктора посещали удивительно яркие воспоминания. Они сопровождались звуками, запахами, тактильными ощущениями. Возникавшие из недр памяти моменты приходилось переживать заново.
Каждый раз после этого Виктор чувствовал себя опустошенным и измотанным.
Но энергия быстро восстанавливалась, и он ощущал, что его вновь тянет на склон холма, туда, где под скособоченным навесом лежит неуклюжий деревянный предмет…
— Что мы тут делаем? — спросил он как?то у инструктора Джонсона, перед тем как залезть в ящик.
— Уничтожаете свое прошлое — ответил тот. — Именно прошлое чаще всего определяет, чем человек себя считает и тем самым является. Вам же придется научиться быть людьми без прошлого.
После этой беседы стало ясно, зачем нужен запрет на разговоры между курсантами о том, кем они были и чем занимались ранее, до появления на острове Грасъоса.
С каждым разом входить в воспоминания было все легче. Вот и сегодня Виктор без особых усилий вызвал из памяти первый день в университете, бестолковый и суетливый, закончившийся безобразной пьянкой на квартире у кого?то из однокашников…
Пережив его заново, он откинул крышку и выбрался наружу.
Джонсон, давший задание извлечь только одно событие, взглянул на него, но ничего не спросил. Смахивавший на индейского вождя, лейтенант всегда знал, выполнил подопечный его задание или нет.
— Не уходите, мистер Зеленский, — сказал он. — Подождите остальных.
Виктор кивнул и сел на землю. На западе догорал закат, багровое солнце почти полностью погрузилось в море, точно растворившись в его темных водах. В небесах пылали и все не сгорали облака. Белыми молниями метались над шумящим прибоем не умолкавшие чайки.
Виктор смотрел на все это, слушал и ни о чем не думал. В последнее время он открыл в себе способность просто наслаждаться вот такими моментами покоя, никуда не спеша и ни о чем не волнуясь. Дерганый и нервный журналист Зеленский был на такое просто неспособен.
— А?а?а! — прокатившийся над склоном крик был полон дикого, животного ужаса.
Виктор завертел головой, пытаясь сообразить, кто же орет, а Джонсон уже вскочил на ноги.
— Нет! Не?э?эт!
Вопль повторился, и его источник обнаружил себя сам. Дверца ящика, в котором погружался в воспоминания Иржи, с треском распахнулась, и чех принялся выбираться наружу. Вид его был страшен. Светлые волосы торчали веником, в глазах застыло выражение дикого ужаса, а руки тряслись. Сделав первый же шаг, он рухнул как подкошенный и принялся кататься по земле, визжа:
— Нет! Оставьте меня! Нет! Я не хочууу!
Еще не добежав до безумца, Джонсон сдернул с пояса небольшой духовой пистолетик, стреляющий шприц?ампулами. После случая в мастерской подобное оружие начали носить все преподаватели.
Предосторожность оказалась нелишней.
Пистолет глухо щелкнул, но ампула, вместо того чтобы воткнуться в тело Иржи, исчезла в траве. То ли лейтенант Джонсон был никуда не годным стрелком, то ли ему досталось бракованное оружие.
Безумец продолжал выть и кататься по земле, изо всех сил колотясь об нее головой.
Виктор наблюдал за происходящим совершенно равнодушно. Привлеченные криками, из ящиков высовывались другие курсанты, в их взглядах тоже не было страха или удивления, лишь иногда посверкивало любопытство.
— Допрыгался, Иржи, — сказал Рагнур, с пыхтением, достойным бегущего бегемота, выбираясь из ящика. — Он всегда хотел быть лучшим во всем. На этом, судя по всему, и сломался.
— Точно, — кивнул Виктор, — прирожденный отличник и победитель. Это и создало ему трудности.
Второй выстрел, который инструктор сделал, приблизившись вплотную к сошедшему с ума курсанту, оказался удачнее. Иржи дернулся еще раз, издал булькающий звук и затих.
— Что с ним случилось, сэр? — поинтересовался любопытный О'Брайен.
— Его сожрали демоны прошлого, — ответил лейтенант Джонсон немного печально. — Что?то, что жило в его памяти, оказалось слишком сильным и болезненным, чтобы он смог с этим справиться… Впрочем, я вижу, что вы еще не закончили. Вернитесь к занятию!
О'Брайен поспешно скрылся в недрах ящика.
Виктор сидел и наблюдал, как из административного здания выбежал врач, а вслед за ним вышли полковник Фишборн и лейтенант Коломбо.
Виктор сидел и наблюдал, как из административного здания выбежал врач, а вслед за ним вышли полковник Фишборн и лейтенант Коломбо. Все трое заспешили к месту, где случилось чепэ. После короткого совещания Иржи связали, и Коломбо с легкостью взвалил его на плечо.
А на взлетно?посадочной площадке разгонялись, полосуя воздух, лопасти вертолета.
Летающая машина успела раствориться в стремительно темнеющем небе, когда занятие наконец закончилось. Курсанты, слишком уставшие даже для того, чтобы разговаривать, медленно плелись через пальмовую рощу.
— Ты знаешь, — сказал Виктор Рагнуру, когда сквозь листву стал виден золотой отсвет, падающий из окон жилого корпуса, — сегодня меня совсем не испугало то, что я видел.
— Чего же удивительного? — вздохнул норвежец. — Ты наблюдаешь, как люди сходят с ума, уже во второй раз. А человек ко всему привыкает!
— Не в этом дело, — покачал головой Виктор, — тогда бы я все равно испытывал страх. Пусть меньший, чем в первый раз. А сегодня у меня страха не было совсем! Мне было все равно, что происходит рядом со мной. Я просто сидел и смотрел… Раньше меня тревожили десятки, если не сотни вещей, теперь я даже представить себе не могу, что способно меня напугать!
— Что?нибудь найдется. — Рагнур невесело усмехнулся. — Что?нибудь новое, о чем ты еще не ведаешь!
— Возможно. — Виктор не стал спорить. — Но, разглядывая прошлое в этом ящике, — он дернул головой назад, — я лицом к лицу увидел все свои страхи, осознал их мелочность и понял, сколь многое они определяли в моей жизни.
— Как и в жизни любого другого нормального человека.
— Да, а теперь они не значат ничего! Совсем ничего!
2 мая 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Грасъоса Канарского архипелага
Сирена, обозначающая подъем, прозвучала в шесть утра. Виктор попробовал вскочить с койки и с удивлением понял, что не сможет этого сделать. Ноги болели так, словно в лодыжках были переломаны все кости, а перед глазами маячило красное пятно.
После нескольких попыток подняться он сдался и рухнул на кровать, хрипя и обливаясь потом.
— Команда «Подъем» была дана для всех! — проревел, заглядывая в комнату, лейтенант Коломбо. — Или вам, мистер Тормоз, нужно особое приглашение?
— Я не могу… — просипел Виктор, ощущая, как боль ползет вверх, к коленям. Ему не было страшно, он только не мог понять, что именно с ним творится, и это создавало определенный душевный дискомфорт.
— Так, похоже, что первый… — Голос лейтенанта стал спокойным, а вот смысл слов почему?то ускользал от Виктора, — Пора бы…
Лейтенант исчез, и с улицы донеслись раскаты его грозного рева. Виктор лежал, ощущая, как начинает ломить колени. Багровое пятно достигло такой густоты, что он не мог рассмотреть даже потолок.
Стукнула дверь, и еще до того, как вошедший заговорил, Виктор знал, что это — лейтенант Джонсон.
— Не пугайтесь, мистер Зеленский, — сказал он, — то, что с вами происходит, это нормально.
