— Скажи: какой смысл — тебе, твоей фирме, твоей стране — вкладывать деньги в организацию, которая, скажем так, работает на усиление исламских веяний в этой стране?
— Смысл великий.
— А членораздельнее?
— Да ты и без меня это прекрасно понимаешь. Если Россия сможет ощутимо влиять на наших исламских соседей — это послужит укреплению мира в нашем традиционно беспокойном районе. Мы, как всегда, заботимся о своей безопасности — если даже ради нее приходится прибегать к нетривиальным приемам. Мы заинтересованы не в увеличении влияния ислама в России, но в усилении влияния России на исламский мир; если для этого надо помочь мусульманам в вашей стране — что же, пожалуйста.
— Неужели предстательство Штатов вас более не удовлетворяет?
— Штаты… Они, ты сам понимаешь, еще очень долго будут восприниматься исламом как нечто не только чуждое, но и враждебное; они еще сильны — поэтому ислам с ними считается; но любить их не будут никогда не только в Иране или Ираке. А согласие из-под палки никогда не бывает надежным. Но вот если в мире возникнет равная сила, достаточно крепко связанная с исламом, — конечно, к такому лидеру будут прислушиваться и выполнять его советы с куда большей охотой. Вот так в общих чертах обстоит дело с нашей точки зрения. И вот почему я здесь.
— Ты сказал — в общих чертах. Но есть, наверное, и какие-то интересные частности?
— Без них никогда не обходится.
— Какой же частный вопрос ты должен решить сейчас, здесь?
Он, казалось, поколебался; но решение выпало не в мою пользу.
— Об этом пока еще рано. Я ведь не забываю, что имею дело с журналистом. А в моем деле преждевременная огласка совершенно не нужна. Читай газеты, — посоветовал он. — Только не сейчас, а этак через месяц после воцарения. Когда у государя найдется время для занятий международными делами.
— Еще один вопрос: ты собираешься с ним встретиться — теперь, еще до референдума?
— Надеюсь, что он удостоит меня такой чести.
Вижу, однако, что ты мне все еще не веришь. Ищи своего человека, повторяю, в другом месте.
— Ясно.
— Ну, я считаю, что моя пресс-конференция успешно завершена. Всем пора спать — даже мне. Вы можете располагаться тут до утра без помех: за домом присматривают.
— Шин Бет?
— Тебе обязательно нужны названия? Излишнее любопытство вредно, молчание, как ты знаешь, ограда мудрости.
Но мне было не до изречений.
— Послушай, Изя. Если ты в самом деле заинтересован в сотрудничестве…
Он растянул рот до ушей в нахальной, как мне показалось, ухмылке.
— Мы давно уже сотрудничаем; просто ты об этом не догадываешься — а вернее, тебя скверно информируют.
— Пусть так. Но если хочешь продолжения, то хоть ты не скупись на информацию.
— По-моему, я и так уже сказал тебе все, что можно, и даже то, чего нельзя.
— Тогда добавь самую малость.
Он поморщился:
— Ну чего тебе еще?
— Объясни: почему ты не пришел, когда я договорился о твоей встрече?
— Я был там, — сказал он, не моргнув глазом. — И вовремя понял, какую встречу ты мне готовишь. Люблю приходить заранее. Да и я — не волк-одиночка, меня тоже страхуют. Конечно, если бы вы меня и задержали, то не более чем на полчаса; но я не мог потерять и этих тридцати минут. Иначе ты сейчас выглядел бы бледно. И девушка тоже.
— К сожалению, — сказал я, — твою встречу сейчас организовать я не в силах. Но передать что-то от тебя — могу.
— Кому?
— Хотя бы тому же Акимову.
Он подумал немного.
— Нет нужды. Я уже передал, кому следовало.
— Не секрет — кому? А то ведь может и не дойти.
Он покачал головой:
— Из уст в уста — самому Претенденту.
То был удар ниже пояса.
— Ты… виделся с ним?
— Он доверяет нам больше, чем ты.
— Я ведь могу проверить…
— Ради Бога. — Он помолчал секунду. — Пожалуй, могу сдублировать и тебе. Речь идет о готовящейся атаке на Претендента…
Ну об этом-то я знал.
— Не на Искандера, — уточнил он. — На Алексея.
Бред. Я бы знал. Европа была для меня совершенно прозрачной. Там ничего подобного не затевалось.
— Ты уверен? Мне это кажется маловероятным.
— Гарантирую стопроцентно.
— Не верю. Искандер слишком умен, чтобы…
— Он ни при чем. Это не его команда. Не ваша. Это работа тех, кто ставит на Алексея. Предотвратить в последнее мгновение, с шумом и треском — и обвинить вас. Ты, я вижу, все еще не понял, чем тут занимаюсь я. Страховкой; но не Искандера — вас и так слишком много. Страховкой Алексея. И не только потому, что покушение на него было бы на деле ударом по Александру. В первую очередь — потому, что Алексей нужен.
— Кому? Зачем? Для поддержания здоровой конкуренции?
Он покачал головой:
— Вот этого я сказать не могу.
В первую очередь — потому, что Алексей нужен.
— Кому? Зачем? Для поддержания здоровой конкуренции?
Он покачал головой:
— Вот этого я сказать не могу. Потерпи. Да и мне пора.
Но я уже сообразил:
— Тбилисский вариант?
— Умный человек, — сказал Изя. — Все понимаешь. Грузию и Армению мусульмане не получат: они должны остаться такими, каковы есть. Ну, все, все, все.
Уже в прихожей он повернулся:
— Кстати. Завтра, отправляясь на съезд, захвати с собой мой подарок.
— Что-то у всех мрачноватые прогнозы на завтра. Ты, Филин…
— Умный человек, между прочим. Советую прислушаться. И вообще — будь осторожен. Шрейб открыткес. Шалом!
Он закрыл за собой дверь, и через минуту приглушенно загудел лифт. В комнате Наташа капризным голосом сказала:
— Ну, теперь я могу наконец вылезти из танка?
И принялась расстегивать бронежилет.
— Только не закидывай куда-нибудь, — предупредил я. — Мало ли — вдруг понадобится.
— Ага, — сказала она. — Пожалуй, ты прав. Надену его вместо пижамы. Для защиты от тебя.
— Не поможет, — откликнулся я. — Слишком короток.
— Какая досада! — проговорила она так убедительно, что я чуть было не поверил.
5
Я проснулся, когда настоящее утро еще не успело установиться; сработал внутренний будильник. Неплохо было бы позавтракать; однако нечем оказалось. Пришлось ограничиться утренними процедурами; на йогу времени уже не хватало. Пока Наташа собиралась, я внимательно осмотрел квартирку: все должно было остаться точно в том порядке, в каком было, когда здесь появились мы. Что касается Изи с его людьми, то я был уверен: им эта заповедь известна ничуть не хуже, чем мне. Спустились на лифте. Вчерашний подарок-один я держал в кармане, подарок-два, более громоздкий, лежал в сумке на самом верху. Впрочем, если говорить серьезно, сию минуту я никаких событий не ожидал, а оружие приготовил лишь для того, чтобы вызвать у себя необходимое настроение боевой собранности. Интуиция не подвела: в подъезде было спокойно до полной безмятежности. Перед тем как выйти во двор, мы все же постояли с полминуты. Потом Наталья спросила:
— Куда теперь?
Ответ был у меня готов заранее:
— Думаю, сейчас мы вправе посетить мою гостиницу — скорее всего именно там нас никто не ждет. Кроме разве что хорошего завтрака. Кстати, мне не помешает заправка в тамошнем банкомате. В Москве они попадаются не столь часто, как хотелось бы.
— Были бы деньги на счету, — изрекла Наташа тоном опытного финансиста, — а уж как их получить — вопрос техники.
— Это я запишу, — пообещал я. — При случае блесну в разговоре с приятелями; то-то удивятся.
— Насмешник, — сказала она, без особой, впрочем, обиды.
