Уже в Греции вся загадочность куда-то делась, и Диме стало казаться, что она просто миленькая хохлушка, болтливая и не очень-то умная. У берегов Сицилии она перестала быть даже миленькой. Те несчастные два дня, что они там провели, она ныла с утра до вечера и просилась обратно на корабль, потому что у нее были месячные, ее укусила оса, ей было жарко, она натерла ноги и не могла купаться.
В Вильфранш она призналась Диме, что «запала» на какого-то французского моряка и хотела бы с ним «замутить», а потом весь вечер рыдала, потому что Дима ответил, что ему все равно. К тому моменту, когда они причалили в Генуе, он был уже абсолютно уверен, что она полная дура. Теперь снова Греция… В тот раз останавливались в Нафплионе, а теперь в Волосе, но ему было уже все равно, поскорей бы все это кончилось, поскорей бы вернуться домой, в Одессу, и послать ее к чертовой матери…
— Ой, Дим, а ты здесь, а я думала, шо ты там… — Аннета спустилась с верхней палубы и нетвердым шагом приближалась к нему. — …а там тебя нету… а ты здесь… мяу…
Она повисла у него на шее и стала тереться носом об его щеку. Дима сморщился. Впрочем, она же не виновата — раньше ему это нравилось.
— Анне… Ань, я, наверное, в каюту пойду. Что-то мне спать хочется.
— Мур-р-р… мур-р-р, — вдохновенно зашептала Аннета, прижавшись к нему еще теснее, и по-хозяйски погладила рукой его шорты. — О, шевелится! А ты говоришь — спать… Мур-р-р?
Господи, когда ж это кончится? Уже скоро. Уже скоро. Несколько дней — и все…
— Мур-мур, — мрачно ответил Дима, и легкое напряжение там, под шортами, сразу исчезло; можно, конечно, хотеть дуру, но если при этом ты еще и сам чувствуешь себя идиотом, вряд ли что-то получится…
Он осторожно убрал ее руку. Аннета состроила обиженную гримасу, отодвинулась от него на пару шагов, покачнулась, попятилась, слегка ударилась спиной о какой-то выступ в стене, обернулась, чтобы посмотреть, обо что ударилась, а потом пронзительно завизжала.
— Что с тобой? — подскочил к ней Дима.
— Со мной ничего, — пискнула Аннета, — тут… тут… жуки! Ой! Я боюсь!
Дима пригляделся. По стене действительно ползали жучки — маленькие, перламутрово-зеленые. Чуть выше, между стеной и лестницей, была паутина. В ней они тоже барахтались или висели неподвижно в пушистых коконах.
— Ну и что? — тоскливо спросил Дима. — Ну жучки. Светлячки. Они не кусаются.
— Ой! Ой! — Аннета, дергаясь и повизгивая, отряхивала на себе одежду. — Ой! Я боюсь! Дим, они по мне ползают, Дим? Их на мне много?
— Да никто по тебе не ползает!
— Точно?
— Точно.
— И-и-и! — Аннета нашла-таки на рукаве одного жучка и снова завизжала, зажмурившись.
— Да что ж ты кричишь, как ненормальная?
— Сними-и-и!
Дима снял с нее насекомое — очень медленно и осторожно, точно забирал заряженный пистолет из рук истерички. Потом, аккуратно сжимая светлячка пальцами, отошел от Аннеты и выбросил его за борт.
— Ну, успокоилась?
— Да…
— А чего орала?
— Боюсь.
— Жуков?
— Да. Ну и вообще — насекомых.
— Понятно, — сказал Дима.
Дура. Набитая дура.
— Ну чего, пойдем спать? — спросил он.
— Ой, шо-то я… это… перенервничала, кажется. Я прям щас в каюту не хочу. Давай сначала в Интернет зайдем?
— Да какой Интернет? Мы уже от берега отплыли, не ловит ничего.
— Ловит, ловит! Мне девчонки на дискотеке сказали. Пойдем?
— Нет, Ань. Я тебя лучше здесь подожду.
— Хорошо. Тогда я быстренько. Только «Сдвиг» почитаю — и все. Пять минуточек, ладно?
— Ладно, — скривился Дима. — А ты… читаешь этот сайт?
— Конечно.
Все читают… А ты разве нет? — Аннета изумленно уставилась на него круглыми васильково-синими глазами с красиво подкрученными ресничками.
— Я — нет.
— Почему?
— Потому что это бред, вот почему.
— Сам ты бред, — обиделась Аннета. — Там пишут, как спасаться от конца света.
— А что, скоро конец света?
— Ну вроде бы да.
— А от конца света разве можно спастись?
— Ну, там пишут…
— Ой, ладно, иди уже, а?
Аннета хотела еще что-то сказать, но передумала — в кои-то веки! — и стала карабкаться вверх по лестнице: Интернет-кафе располагалось на верхней палубе.
Дима вытащил из кармана отсыревшие сигареты и с пятой попытки закурил.
— Я шоколадный заяц… — промурлыкал он себе под нос. — Ч-черт, прицепилось!
* * *
Паутина была крепкая, гибкая, чуть серебристая — цвета седых волос. Она состояла из тринадцати одинаковых треугольных долек, обманчиво мягких по краям и все более уплотнявшихся к центру. В центре все главные нити соединялись вместе, образуя вязкий пушистый клубок. Это была хорошая паутина. Паук плел ее несколько дней.
Мухи и москиты залетали только во время стоянок. Все остальное время на корабле не водилось никакой живности, кроме зеленых жучков, — зато их здесь было превеликое множество. Большую часть дня паук проводил в сердцевине паутины. Там лучше всего чувствовалось колебание нитей, обозначавшее появление новых жертв.
Панцири у этих жучков оказались плотными — не прокусишь, так что паук обычно жалил их в лапку или в усик. Жучки были довольно безвкусные, и, что самое неприятное, не очень сочные. Приходилось периодически покидать паутину и ползти в трюм на поиски пресной воды — а это был риск, большой риск.
Паук как раз выгрызал очередной кусочек из живота еще живого парализованного жучка, когда услышал женский визг. Пьяная лупоглазая хохлушка тыкала пальцем в стену, подпрыгивала и вертелась, как ненормальная. Ее спутник, мрачный блондин с татуировками на руках, молча пялился на паутину. В этом ничего хорошего не было. Паутина была отличная, очень профессиональная, и располагалась в относительно безопасном месте, одном из самых незаметных на корабле. Плести ее заново в другом углу только потому, что на нее случайно наткнулись эти двое, совсем не хотелось. Оставаться здесь при таком раскладе — тоже не очень-то хорошо. Некоторые люди не любят пауков. Некоторые не любят паутину. А эта девица, вон, вообще орет, что боится насекомых, — почему бы ее бойфренду не показать себя героем? Сдерет паутину со стены. Сдерет как нечего делать… Паук замер и напряг живот, приготовившись защищаться.
Но нет, вроде бы парень не собирается ей потакать… Отошли обратно к борту… Смотрят на море. Разговаривают, довольно раздраженно, про какой-то Интернет-сайт… Она уходит… Он остается, закуривает… Нет, паутина его, кажется, не интересует…
Сайт «сдвиг». Я уже много раз про него слышал. Здесь все про него говорят — что-то очень популярное…
— Ди-и-и-ма-а-а! — кричит она сверху так громко и отчаянно, что татуированный блондин роняет на палубу сигарету, а я слишком резко дергаюсь в моей паутине и едва не рву нить.
— Что? — орет он в ответ, потом успокаивается, выдыхает изо рта остатки дыма, сплевывает на палубу и спрашивает уже тише. — Опять жучки?
— Не-а, не жучки, — говорит Аннета. — Война.
— Что?!
— Война, — повторяет она громко, испуганно и самодовольно. — Не веришь — иди почитай.
— Не веришь — иди почитай.
Он размазывает ногой сигарету по мокрой палубе и идет к ней, наверх.
Я выплевываю недоеденный кусок жука и ползу к ним, наверх.
* * *
Они сидят за соседними компьютерами и напряженно читают. Он копается в западных новостных лентах, пестрящих английскими и немецкими заголовками вроде: «Здравствуй, оружие!», «Кровавые точки на теле Европы», «Русские развязывают войну» и «Наше ядерное завтра».
