— Ладно, — ответил Мальчик.
— Вот и славненько, — сказал Тот, мрачно разглядывая накрытый стол. — И я там был…
* * *
По дороге домой Мальчик встретил Лесного — тот прятался за деревом, а когда Мальчик проходил мимо, выскочил на тропинку и стал приплясывать вокруг него, крича и размахивая руками.
В другое время Мальчик бы обязательно очень испугался. Но сейчас он был настолько измотан беседой с Тем Кто Не Может Есть, что почти не обратил на Лесного внимания.
— А тебе что, не страшно? — обиделся Лесной.
Он перестал суетиться и кричать и как-то весь сник. Мальчик заметил, что рубаха Лесного надета шиворот навыворот, а ботинки — не на ту ногу: правый на левой ноге, левый на правой. Лесной вдруг показался ему стареньким и жалким…
— У вас рубашка наизнанку, — сказал Мальчик.
— Да знаю я, — отозвался Лесной. — Мне так положено. Кроме того, мне так больше нравится. А ты где был-то?
— У Того Кто Рассказывает.
— И что же он тебе понарассказывал, этот Тот?
— Он рассказывал мне историю про заклятья, — Мальчик понимал, что не стоит, наверное, откровенничать с психопатом-Лесным, но ему очень хотелось с кем-нибудь поделиться. — Он сказал, что я должен буду сразиться со Злой Колдуньей, когда вырасту.
— Он сказал, что я должен буду сразиться со Злой Колдуньей, когда вырасту.
— С кем, с кем?
— Со Злой Колдуньей…
— Ха-ха-ха, — громко и неестественно заржал Лесной. — А ты и поверил, Ваня? Ваня-дурак! Пусть он тебе сказки-то не рассказывает… Нет никаких Злых Колдуний.
— Во-первых, я не дурак. А во-вторых — есть! — возмутился Мальчик. — Я сам ее видел.
— Чушь. У нас тут злых вообще нет. У нас только Нечистые. С кем ты собрался сражаться, дурак? — Лесной захихикал: тоненько и злобно.
— Так это… так вы… Вы с ней заодно! — закричал Мальчик. — Вы такой же, как она! Если я соглашусь… Если я решу… С вами я тоже буду сражаться!
— Но-но-но, ты не визжи так, малявка! Сражаться он будет! Я тебя сейчас, знаешь, одной левой, не дожидаясь, пока ты вырастешь…
Лесной набычился и пошел на него.
— А ну прекрати, Лесной, — услышал Мальчик еле слышный, но очень властный голос.
Лесной покорно остановился. Мальчик обернулся: позади него стоял Бессмертный.
— Шел бы ты отсюда, Лесной, — прошептал Бессмертный.
Лесной тоскливо хихикнул и пошел прочь, шаркая по земле своими неправильно надетыми ботинками.
— А ты не трепался бы, Ваня, направо и налево, — сказал Бессмертный Мальчику. — Ну кто тебя за язык тянет?
— Никто, — глупо ответил Мальчик. — Извините.
— Извиняться тебе передо мной пока что не за что.
Бессмертный смотрел на Мальчика странно: не то с раздражением, не то с каким-то даже испугом.
— Пока что, — задумчиво повторил он и медленно побрел прочь.
IV
ДЕТЕНЫШ
Сжимая потными пальцами докладную записку, Ирочка осторожно постучалась в дверь директорского кабинета. Никто не ответил. Подергала ручку — заперто.
Она вздохнула, спустилась на первый этаж и направилась было к себе в ординаторскую — но, проходя по коридору, услышала вдруг директорский голос, что-то монотонно бубнивший в одной из палат. Ирочка остановилась и прислушалась.
— …Князь Владимир осаждал Корсунь уже много дней, — говорил директор, — и хотел замучить горожан жаждой, но они смело и стойко сопротивлялись, а вода у них все не кончалась. Тогда некий корсунский муж предал своих сограждан. Он пустил в лагерь Владимира стрелу, а к стреле прикрепил записку с объяснением, где находится труба, по которой вода течет в Корсунь…
Ирочка растерянно потопталась у входа в палату и медленно пошла дальше, в сторону ординаторской. Потом передумала и вернулась обратно, снова пристроилась под дверью.
— …На съезде в Любече князья решили жить в мире и дружбе и не посягать на чужие владения. Но сразу же после съезда волынский князь Давид Игоревич и киевский князь Святополк Изяславич предательски заманили в Киев теребовльского князя Василько, пленили и выкололи ему глаза…
Ирочка нервно закопошилась в своей сумочке, вытащила сигарету, машинально сунула ее в рот и чуть было не подожгла. Вот уже вторую неделю она пыталась бросить курить, и совершенно безуспешно, потому что в интернате все время нужно было нервничать, а нервничать без сигарет решительно невозможно.
Она вернулась обратно на второй этаж, зашла в туалет для персонала и быстро выкурила две сигареты подряд. Потом снова вернулась на первый. Директор продолжал бубнить:
— … Долгорукий основал Москву. Он правил всего три года, а потом был отравлен в результате заговора бояр, предавших его…
— …В XIII веке во время половецко-монгольской войны русские приняли сторону половцев.
Но монголы не хотели воевать с Русью. Они отправили к русским князьям послов с предложением о разрыве русско-половецких отношений. Князья отвергли эти предложения, а всех послов убили. После этого войны было не избежать, поскольку по монгольским законам обман и предательство доверившихся является непрощаемым преступлением и требует мести…
— …Проиграв очередное сражение в Ливонской войне, князь Курбский предал Ивана Грозного, переметнувшись к литовцам, его противникам …
— …Малюта Скуратов инсценировал заговор с целью убийства Ивана Грозного. При этом оказался скомпрометированным двоюродный брат царя князь Владимир Старицкий. Вместо ареста Малюта предложил ему выпить яд, а потом на глазах еще живого князя зарезал его жену и задушил двенадцатилетнюю дочь. Позднее Скуратов угощал ядом и самого Грозного — он подсыпал яд в лекарство, которое давал больному царю, так и не узнавшему об этом предательстве…
— Да что же это такое, — тихо сказала Ирочка и снова полезла за сигаретами. Потом убрала пачку обратно в сумку и взялась за ручку двери. Постояла так несколько секунд и, осторожно приоткрыв дверь, заглянула в образовавшуюся щелку.
Директор интерната сидел на стуле вполоборота к ней. На коленях у него лежала какая-то книга; он торопливо листал ее, зачитывая отдельные фрагменты. Время от времени он поднимал голову и говорил сам, не глядя в книгу:
— …После смерти Ивана Грозного царевича Дмитрия поселили вместе с матерью в Угличе. В 1591 году, когда ему было девять лет, царевича убил один из его слуг, перерезав ему горло. Слугу подкупил Борис Годунов, чтобы устранить наследника престола…
Вокруг директора, на полу и на кроватях, копошились дети. Они корчили рожи, раскачивались из стороны в сторону, стонали, пускали слюни или просто лежали на спине, уставившись в потолок. Директора они, естественно, не слушали. А если и слушали, то уж точно не понимали ни слова.
Старшая медсестра прикрыла дверь, скомкала и сунула в сумку докладную записку, которую до сих пор держала зачем-то в руке, и снова пошла в туалет на второй этаж. Закурила. То есть… То есть директор этого богоугодного заведения тоже совершенно невменяем. А жаль, жаль. Так по виду и не скажешь. Такой вроде приятный, разумный, доброжелательный…
Ирочка утопила окурок в унитазе, спустилась вниз и быстро пошла в ординаторскую, на этот раз не задержавшись послушать лекцию по истории. В ординаторской она взяла чистый лист бумаги и нервным размашистым почерком стала писать другую докладную записку, уже не директору.
* * *
— …Гетман Дорошенко спас Мазепу от смерти и назначил его своим писарем, потом Мазепа предал Дорошенко и перешел на службу к его врагу гетману Самойловичу, — сказал Тот Кто Рассказывает. — А ты чего не ешь-то? Может, салатику тебе положить?
