* * *
Костяная слегка подтолкнула Мальчика к массивной темно-коричневой двери.
— Иди. С ним тебе нужно встретиться в первую очередь.
Мальчик сделал несколько шагов и остановился в нерешительности.
— Постучать? — спросил он.
— Необязательно. — сказала она. — Можешь просто войти. Он ждет тебя.
— Он — кто?
— Тот Кто Рассказывает, — ответила Костяная. — Тот Кто Не Может Есть.
— А ты пойдешь… мама? — спросил Мальчик.
— Нет. Я подожду тебя здесь.
Мальчик взялся за тяжелое бронзовое кольцо на двери и потянул на себя. Дверь со скрипом открылась. Он шагнул внутрь.
Там было просторно и светло. Через всю комнату тянулся огромный стол, накрытый ослепительно-белой скатертью. Он был сервирован на множество персон.
От удивления Мальчик раскрыл рот. На этом столе были все, абсолютно все лакомства, которые только можно было себе представить. Курица-гриль в чесночно-сметанном соусе, утка с яблоками и грецкими орехами в винной подливке, поросенок на вертеле, жаркое, шашлыки и отбивные, сыры с дырками, сыры с плесенью, сыры, истекающие нежными солоноватыми каплями влаги… Салаты, винегреты, рагу… Блины со сметаной, блины с вареньем, блины с черной икрой и блины с красной рыбой. Пирожки с яблоками, с капустой, с картошкой, с черносливом… Торты, пироги, фрукты, пудинги, мороженое, конфеты… Все. А еще, в больших хрустальных чашах, — жидкий, тягучий, цвета янтаря мед и пиво, темное, как нефть. С густой и белой, точно деревенская сметана, пеной.
Во главе стола, на старомодном стуле с изогнутыми ножками и высокой спинкой, сидел человек средних лет. Все остальные стулья пустовали.
— Садись, угощайся, — сказал человек приятным грудным голосом.
Мальчик переступил с ноги на ногу.
— Не стесняйся, — снова позвал тот. — Кушай.
Мальчик сел за стол. Положил себе на тарелку кусок утки, салат и оливки и стал есть, украдкой поглядывая на хозяина.
У него было странное лицо, у этого человека. Очень умное, очень худое, изможденное и неухоженное. Густые неопрятные усы, почти полностью скрывавшие рот, плавно переходили в длиннющую бороду-веник. Буйная растительность на лице была измазана чем-то блестящим и липким. Жесткие кудрявые волоски склеивались в подозрительные застарелые сосульки.
— А вы не будете кушать? — спросил Мальчик.
— Нет, — грустно произнес человек. — Не буду. Я — Тот Кто Не Может Есть. Я — Тот Кто Рассказывает.
— Почему вы не можете есть?
— Не могу глотать, — ответил Тот. — Ты, Ваня, бери, бери себе еще. А я пока расскажу тебе одну историю. Вернее, начало одной истории. Называется «Светлый промежуток».
Мальчику понравилось название. Он взял пару блинов с черной икрой и приготовился слушать.
Светлый промежуток
Начало одной истории
Жил-был на свете мальчик, и звали его Ваня.
Однажды Ваня вместе с мамой пошел в Чудо-град — тот, что в Парке Горького — кататься на аттракционах. И вот, когда он катался на маленьком смешном красном кресле в Пещере Ужасов, с ним произошел несчастный случай. Он очень сильно ударился головой. Так сильно, что у него пошла кровь из носа и из ушей, и он потерял сознание.
Некоторое время он так пролежал, а потом приехала скорая, и Ваню повезли в больницу.
В машине мальчика положили на жесткую, трясущуюся от езды банкетку, накрытую вонючей оранжевой клеенкой, сделали ему четыре укола в вену, потом поставили капельницу, а глубоко в горло затолкали трубку, чтобы ему было легче дышать. Чтобы он вообще мог дышать.
К тому моменту, когда Ваню привезли в больницу, его пульс стал очень медленным. Он совсем не шевелился.
Мальчику сделали рентген и компьютерную томографию. Потом еще уколы. Наконец к Ваниным родителям, которые все это время ждали в коридоре, вышел нейрохирург и сказал, что будет делать операцию. Еще он сказал: «умеренная кома», «прогрессирующая внутричерепная гипертензия», «внутричерепная гематома», «трепанация черепа», «поставьте ваши подписи здесь и здесь»…
— Кстати, ты знаешь, что такое трепанация черепа? — спросил Тот Кто Рассказывает.
— Нет, — помотал головой Мальчик. — Что это?
Ему совсем не нравилась эта сказка.
— Когда делают дырку в черепе. Это… очень древняя традиция. Давным-давно, в эпоху неолита, маленьким детям делали эту дырку, чтобы через нее вылетели плохие духи, а внутрь проникли хорошие. Тогда еще не было ни больниц, ни медсестер, ни общего наркоза, ни скальпелей. Ребенку давали выпить напиток из трав, а потом делали операцию кремниевым скребком. Большинство детей после этого умирали. Но те, кто оставался в живых, обретали мистическую силу. Они вырастали и правили другими людьми, потому что умели делать всякие волшебные вещи. А после смерти из их черепов вырезались амулеты…
…Родители поставили свои подписи. Мальчика побрили налысо и отвезли в операционную. Во время операции сердце у Вани стало биться совсем редко, а потом и вовсе остановилось. Но после электрошока забилось снова. Это была клиническая смерть. Не настоящая.
Через три дня в отделение реанимации, где лежал Ваня, пустили его маму.
Она его не узнала.
Ваня по-прежнему находился в коме. Его голова была плотно забинтована. Вся правая сторона лица превратилась в один огромный зелено-фиолетовый синяк. Изо рта и носа торчали какие-то трубочки. Глаза были закрыты.
Врач — тот, что делал мальчику операцию, — отвел ее в свой кабинет, дал стакан воды и, когда она перестала всхлипывать, стал говорить о надежде. Он говорил, что нужно ждать. Он говорил, что головной мозг имеет очень высокие компенсаторные и адаптационные возможности. Он говорил, что о реальных последствиях травмы можно судить только после окончания острого, промежуточного и отдаленного периодов травматической болезни мозга. И что при тяжелых черепно-мозговых травмах эти периоды длятся несколько лет.
— Он будет таким несколько лет? — спросила мать и снова заплакала.
— Нет. Скорее всего, нет. В ближайшие дни он должен прийти в себя. Я надеюсь.
— А… пока он такой… он… как он ест?
— Мы кормим его через зонд. Вводим пищу прямо в желудок. Дробно, пять-шесть раз в сутки в виде питательных смесей. У вас ко мне есть еще вопросы?
— Да… нет. Вот, — она положила на стол конверт с деньгами, — пожалуйста, все что ему понадобится. Любые лекарства, процедуры, любые… господи… смеси.
Врач, который делал Ване операцию, был неплохим человеком. Он действительно надеялся, что Ваня поправится.
Врач, который делал Ване операцию, был неплохим человеком. Он действительно надеялся, что Ваня поправится. И он искренне не подозревал, что если Ваня не поправится — то из-за него. Из-за того, что он совершил ошибку.
Тот Кто Рассказывает умолк и погрузился в задумчивость.
Мальчик поерзал на стуле и отодвинул от себя подальше тарелку. Ее остывшее содержимое мерзко пахло сдобой и рыбой.
— Какую ошибку?
Тот Кто Рассказывает пододвинул к себе две чаши — с медом и пивом. Через тонкий хрусталь он грустно смотрел на мед цвета янтаря. Наконец он снова заговорил.
…Большую ошибку. Он пропустил светлый промежуток. Тот, что наступает через некоторое время после удара — но еще до того, как гематома разрастается и сдавливает мозг. Иногда во время светлого промежутка человек приходит в сознание. Иногда — нет. Тогда это называется «стертым светлым промежутком». В любом случае, хороший врач должен распознать светлый промежуток и срочно сделать операцию. Потому что потом делать ее практически бесполезно. А врач, который оперировал Ваню… он упустил момент. У Вани был «светлый промежуток», но тот его не заметил.
