— Ап-чхи! — ухнул в ответ Вовка.
Это в кино рыцарские поединки начинаются с дружеских объятий в центре ристалища. Лишь после этого соперники разъезжаются в разные стороны и по звуку горна устремляются навстречу друг другу. В этом мире все происходило иначе. Едва прозвучала последняя фраза, как граф пришпорил своего коня и, сходу перешел в галоп. С оскаленной конской морды срывались хлопья пены, а разноцветные перья на кончике шлема весело развевались под напором встречного ветра. Красивое зрелище, если смотреть на него со стороны.
— Твою ма-а-ап-чхи! — выдал очередную порцию бацилл Вовка.
Его конь вздрогнул крупной дрожью и неспешной рысью двинул вперед. Кончик копья рисовал замысловатые восьмерки, а свежеиспеченный рыцарь начал потихоньку сползать с седла, с креном на левую сторону. На трибунах раздался издевательский свист.
Когда расстояние между бойцами сократилось до нескольких ярдов, Вовка оглушительно чихнул в третий раз. Бронированная голова стремительно описала выверенную дугу и с гулким звоном врезалась между ушей несчастного животного. Бедный конь припал на передние ноги, а Вовка, благополучно разминувшись с наконечником копья соперника, по инерции полетел вперед. Его собственное турнирное орудие, вычертив прощальную синусоиду, тяжелым хвостовиком ухнуло по забралу графа, выбив того из седла.
— Бой будет продолжен на мечах! — растерянный герольд известил об этом зрителей спустя несколько минут оглушительной тишины.
Вовка с трудом доковылял до собственного шатра и был встречен радостным визгом. Мальчишка повис на его шее и, не скрывая слез, иступлено повторял:
— Живой… слава Дремлющему, живой!
— Погоди ты радоваться раньше времени, — отстранился Вовка. — Нам еще на мечах биться.
— На мечах? Так ты его не убил?
— А ты что, не видел поединка?
— Нет, — виновато потупился мальчишка. — Я из шатра не выходил.
— Ну, ты даешь! — возмутился Вовка. — Ты пацан или где?
— Он-то может и где, а вот ты точно кретин! — неожиданно вылез Зануда.
Вовка не стал ввязываться в бессмысленные препирательства, с наслаждением выбираясь из потных доспехов. Оставшись в одних спортивных штанах, он вылил на себя ведро колодезной воды и растерся услужливо поднесенным полотенцем. Ян в это время торопливо доставал пластинчатую кольчугу из окованного железом сундука. Вовка отрицательно покачал головой:
— Так пойду.
— Ты с ума сошел! — встрепенулся мальчишка. — Первый же удар будет смертельным. И меч. Двуручник хорош против панцирной пехоты, а не в поединке. Говорил же тебе, возьми другой.
И меч. Двуручник хорош против панцирной пехоты, а не в поединке. Говорил же тебе, возьми другой.
Вовка молча пожал плечами. Какая разница, если ни тем, ни другим он не владеет. Взяв в руки тяжелый меч, он слегка покрутил им в воздухе, приноравливаясь к балансу.
— Долго сражаться им не сможешь, — предупредил его Ян. — Выдохнешься.
— Тебя бы на кубинскую тренировку, — пробурчал в ответ Вовка. — Сто ударов пудовой кувалдой по камазовскому колесу. И все это на время… Этот ножик пушинкой покажется.
Спор прервался пронзительным звуком горна.
— Пора!
Ян беззвучно шмыгнул носом, до крови прикусив губу. Вовка вышел из шатра, вскинул на плечо меч и под восхищенными взглядами зевак неспешно двинулся к арене. Обнаженный торс ласкали солнечные лучи, свежий ветерок игриво теребил шевелюру, а шелковистая трава покорно стелилась легкой щекоткой под босыми ступнями. Соперник ждал, лениво оглядываясь по сторонам. Встав напротив него, Вовка коротко отсалютовал мечом.
— А ты смелый… холоп! — с усмешкой протянул граф. Откинув в сторону щит, он сбросил с себя кольчугу и поддоспешник, оставшись в белоснежной шелковой рубашке. — Ну что же. Так будет даже интересней.
Трибуны одобрительно загудели. Едва соперник, держа в откинутой руке средней длины меч, привлекающий внимание необычным черным цветом, сделал несколько шагов по кругу, как Вовка понял, что здесь ему ничего не светит. Живот скрутило липким страхом: перед ним был матерый волк.
Хороший рукопашник всегда обращает внимание на то, как двигается противник. Правильно говорил герой одного из мультфильмов: главное — это ноги. Разорвать или сократить дистанцию можно только за счет легких и быстрых ног. Опытный боец чувствует расстояние удара. Вовка умел двигаться хорошо, даже очень хорошо. Он достиг этого сотнями тренировок, когда от скакалки начинает рябить в глазах, а прыжки на край ринга с двадцатикилограммовым блином на плечах начинают сниться по ночам.
Его соперник двигался не хуже. Он уверенно кружил вокруг, пытаясь зайти за правое плечо, и развернуть противника против солнца. Его опыт был закален в сражениях и поединках, а пластика отточена на многочисленных балах. Соперник умел двигаться не хуже Вовки. Но, в отличие от него, он еще и превосходно владел мечом. Вовке это умение было недоступно.
То, что произойдет дальше, он просчитал за доли секунды, не прибегая к помощи Зануды. Один его единственный удар станет последним. И смертельным. Как бы он этого не хотел, но граф вынудит его нанести этот удар ложными атаками. Выдернет на себя, уйдет от удара и ответным выпадом поставит точку в этом поединке. Один взмах меча и пребывание в этом мире будет закончено. У Вовки оставался лишь призрачный шанс, но иного выхода он не видел.
Подняв двумя руками меч на манер деревенского колуна, он быстро скользнул вперед. Чтобы ни писали в исторических романах о древних воинских искусствах, современным методикам тренировок они противостоять не могут. Граф был очень хорош, даже слишком хорош, но в скорости с Вовкой тягаться он не мог. Опытный боец принял единственно верное решение: не успевая отойти назад, граф ушел в сторону. В левую от соперника сторону. Это было закреплено на уровне инстинктов, на этом и строился Вовкин расчет.
Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Вес тела переместился на левую ногу одновременно с завершением удара. Брызнули искры от скрестившихся мечей, а на лице графа успела мелькнуть торжествующая улыбка. Двуручный меч, скользнув по подставленному лезвию, по инерции устремился к земле, но Вовка и не пытался его контролировать. Черный клинок уже начинал свое смертельное движение, когда страшный лоу-кик сломал коленный сустав опорной ноги — уходя от атаки, граф так же переместил вес тела на левую ногу.
Последовавший вслед за этим короткий боковой в висок возвестил об окончании поединка…
У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще троих воинов.
— А ну, стоять, козлы! — рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. — Ручонки свои блудливые убрали от пацана!
— От кого? — удивленно переспросил монах.
— Мальчишку отпустил по шустрому! — с угрозой повторил Вовка.
— Мальчишку? — расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко приказал: — Арестовать!
Глава седьмая
Дубовая, с железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, и в лицо плеснула волна удушливого запаха потных тел. Несколько мгновений Вовка стоял на пороге, привыкая к тусклому полумраку, и, сделав шаг вперед, вежливо поздоровался:
