— Симпатяшка! — растянула в ехидной усмешке губы Энея. — Его голова неплохо будет смотреться рядом с нашими.
Инка горестно вздохнула. Шутить в последние мгновенья жизни как ее подруга она не умела. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. И этот смелый воин, видимо, сам не знает, на какой опрометчивый шаг он решился. Шансов у него нет ни малейших.
Викинг тем временем запрыгнул на помост, весело подмигнул и повернулся к Карающим. Сухие губы Инки сами дрогнули от рвущегося наружу восторга:
— Черный Паук!
У бойцов Тайного Канцлера была своя система рангов. Лучшие из них носили Алую Свастику. И лишь у троих — по слухам — Свастику нес на спине Паук. Высший Знак воинского мастерства, равный Белому Дракону.
Через сотню ударов сердца безумная надежда сменилась недоумением. Викинг не владел клинком абсолютно! Нет, то что он воин, не вызывало сомнений. То, как он двигался по помосту, как ловко выскальзывал из полукольца Карающих, пытающихся оттеснить его к краю, недоступно неумехе-новичку. Такое достигается долгими годами тренировок и не одним скрупулом пролитого пота. Но клинок он держал в руках впервые!
Разочаровано гудели наемники, ухмылялись Карающие. Они поняли это раньше других, по первым взмахам неумелой защиты, и сейчас забавлялись нежданным развлеченьем, играясь, как кошка с мышкой. Их можно понять. Долгие столетия желающих принять вызов не находилось.
Инка до боли прикусила губу. Слезы заполнили глаза, и глухая тоска зашевелилась в груди. Беззвучная молитва вырвалась сама собой. Вырвалась без всякой надежды быть услышанной.
Вырвалась без всякой надежды быть услышанной. Шептались девчонки в монастыре, что снисходит Диана-охотница до беседы с настоятелем раз в десять лет, но то лишь девичьи байки, не более. Да и великий И-Сай, заменивший ей отца и мать, сейчас во многих лигах от Пустоши.
«Не плачь, моя девочка! — тихий шепот горным обвалом загрохотал в голове. — Перстень Древних очнулся от вековой дремы, отведав первую кровь. Вторая его оживит бесповоротно».
Блаженный покой заполнил трепещущее сердце. Видно правду говорят, что богиня откликается на прощальную молитву. Инка расплылась в счастливой улыбке. Загадочный ответ ее не смутил — там, на небесах, Диана-охотница разъяснит своей послушнице последний в этой жизни ответ.
Легкий вскрик привлек ее внимание. Либо один из Карающих ошибся, не сумев сдержать удар, либо надоела им игра. Правая рука викинга безвольно повисла от нанесенной раны. Кровь заструилась по предплечью, обильно поливая дощатый настил.
Вот и все. Это конец.
Викинг перекинул клинок в левую руку и сделал гибельный шаг навстречу Карающим.
Инка потрясено ахнула. Разом притихли наемники, оглушительно-мертвая тишина воцарилась над площадью. Отшатнулись назад не ведающие страха непобедимые бойцы. Над помостом засияла Ночная Радуга. Абсолютная защита, недосягаемая вершина воинского мастерства.
Лишь один единственный раз Инка видела это прием. Настоятель И-Сай, перебрав монастырского вина, демонстрировал свое умение перед заезжими гостями. Клинок рассыпался сверкающим семицветьем, и от режущего, слепящего глаза радужного сияния все окружающее пространство тонуло в беспросветном мраке.
Ночная Радуга.
Викинг скользнул в самый центр звезды Карающих. Через семь гулких ударов сердца все было кончено.
— Повелитель! — первой опустилась на колено Энея, поднеся сложенные ладони ко лбу. Почти одновременно коснулась помоста Вика, повторив ритуальный жест повиновения.
— Повелитель! — Инка присоединилась к подругам, чуть замешкавшись, не в силах оторваться от притягивающей взор грозной фигуры. Спустя несколько томительных мгновений она недоуменно вскинула голову, так и не дождавшись положенных по ритуалу ответных слов.
Черноволосый викинг смущено топтался перед ними, зажимая кровавую рану какой-то грязной тряпкой. Встретившись с ней взглядом, он прищурил свои шальные глаза и веселым шепотом изрек торжественную фразу принятия вассальной клятвы:
— Девчонки! У вас пожрать ничего не найдется? Кабаки-то, наверное, уже закрыты.
Глава одиннадцатая
Ситуация, еще три назад выглядевшая просто поганой, сегодня казалась поганой донельзя. Надежда на скорый высочайший суд растаяла, как фамильный призрак родового замка под лучами утреннего солнца.
Княжна Яна была девочкой неглупой и в хитросплетениях имперской политики разбиралась и в более юном возрасте. А первые ростки ненависти к дяде Юсуфу проклюнулись много раньше, в далеком и беспечном детстве. Как-то раз ей довелось подслушать беседу матушки с ее ненаглядным братцем. Разговор шел на повышенных тонах. Дядя Юсуф, большой любитель псовой охоты, светских балов и набегов в соседние городки за «свежими юбками», только что лишился тепленького местечка в высшей иерархии Алавийского княжества. Во всех своих бедах он, что естественно, винил своего сиятельного родственника. Тогда-то, из уст мстительного вельможи и прозвучала недвусмысленная угроза.
Маленькая Яна не выдержала, поделилась с отцом своими страхами. Правитель самого могущественного княжества Империи лишь рассмеялся с беспечной уверенностью матерого воина.
Развеялась тревога, прахом рассыпался страх. Да и кому, скажите на милость, придет в голову покушаться на жизнь личного друга императора? Есть и другие, менее болезненные способы самоубийства.
Минуло десять лет. Счастливых, беззаботных, ярких. Все случилось в одно мгновенье. Опытная дворцовая стража не продержалась против незнакомых умелых воинов и часа. Но этого часа хватило юной княжне, чтобы выскользнуть потайным ходом из горящего дворца вместе с горсткой преданных гвардейцев. Хватило ей, но не ее семье.
Дальше началось самое страшное. Нескончаемое бегство от сетей погони, дремучие чащобы с охочим до редкого лакомства зверьем, смертельно опасный переход через заснеженные перевалы… Все это осталось в памяти одним мрачным, пугающим пятном зыбучей болотной ловушки. Если бы не отрядный маг, они не продержались бы и седмицы. Но даже он оказался бессилен против малой звезды валькирий Дианы-охотницы.
От безжалостно-льдистых глаз белокурой воительницы сердце окаменело, словно под убийственным взором василиска. И когда узкий клинок замер у бешено пульсирующей жилки на тонкой шее, Яна даже не смогла найти в себе сил зажмуриться от страха. И кукольное личико красавицы-наемницы врезалось в память на всю оставшуюся жизнь. Недолгую, как ей показалось в минуту чудесного, нежданного спасения.
Недалекому умом дядюшке и в голову не могло прийти обратиться с заказом к валькириям. Все, на что он был способен, это подослать убийцу с отравленным кинжалом или подкупить личного княжьего повара, в попытке подсыпать яд в кубок с вином. Вывод напрашивался сам собой: за герцогом Юсуфом стоят иные, не чета ему самому, могущественные силы.
Старый император сквозь пальцы смотрел на молодецкие забавы своих верных вассалов. Но одно дело междусобойчик за провинциальное поместье и издревле спорные охотничьи угодья, и другое — вооруженный мятеж в далеко не последнем княжестве. В таких случаях высочайшая реакция не отличалась разнообразием: закованная в латы тяжелая конница сметала все на своем пути. Имперская тайная полиция, идущая следом, вырезала под корень род каждого из заговорщиков. Бунтарский дух пресекался в зародыше без сомнений и жалости, невзирая на титулы и старые заслуги.
