Десять минут яростного навала, два штрафных, семь ударов в створ и четыре угловых. Мяч как заколдованный: мечется в штрафной, стучится об штанги, но в ворота не идет. Мистика! Судья въехал давно, понимающе ухмыляется.
На трибунах свист. До этих пока не дошло.
Три минуты до конца. Начинается мандраж.
— Антоха, — центральный деф уральцев шепчет одними губами. — Ты главное в штрафную войди, там я тебя свалю.
Антон молча кивает головой.
Мерзко.
Девяностая минута. Защитник слово сдержал — валит без вариантов, даже трибуны не протестуют. Пенальти. Мяч на точке. Только бы попасть в ворота!
На трибунах тишина. Горняк косит глазами в правый от себя угол, мол, туда бей. Легкий кивок в ответ. Короткий разбег, удар… Нет, классный все-таки у «Шахтера» кипер! Как он исхитрился увернуться от мяча! В последний момент снаряд свалился с носка и полетел прямо по центру. Если бы не реакция воротчика, прыгнувшего в угол, мяч угодил бы прямо в него.
4:4.
Ничья.
Антон уважительно качнул головой. Молодец.
В раздевалке тишина. Вроде бы радоваться должны, но нет — сидят молча, каждый думает о своем. Плевать. Не он придумал эти правила.
— Тошка, — в комнату зашел довольный Михалыч. — К тебе соседи пришли.
Антон хрустнул коленом, поднимаясь с лавки, и болезненно прихрамывая поковылял к выходу. Рыжий. Мнется, но смотрит спокойно, приветливо. Лишь в самой глубине карих глаз затаилась мальчишеская обида.
— С вас простава, — буркнул крепыш и, неожиданно широко улыбнувшись, протянул руку: — Саня.
— Антон, — ответил крепким пожатием Лис. С трудом раздвинув непослушные губы в приветливом оскале, нехотя спросил: — Где и как?
— Да у нас все, в общем-то, все есть, — пожал плечами рыжий и начал перечислять, загибая веснушчатые пальцы: — Баранину на шашлык замочили, пиво чешское по блату достали, водку взяли, девчонки из волейбольной команды ждут… — встретив недоуменный взгляд, он неохотно пояснил: — Выход в лигу собирались отмечать… — подумав минуту, простодушно добавил: — Ребята с тобой хотели поговорить.
Антон понимающе хмыкнул. Команда соперника задачу на сезон не выполнила, и некоторые игроки захотят ее покинуть.
— Токарем пойдешь?
Рыжий радостно заржал. В Советском Союзе профессионального спорта не было. Если верить трудовым книжкам спортсменов, то все они стояли у станка, крутили баранки грузовиков и добывали уголь в шахтах. А в свободное от нелегкого труда время, гоняли шайбу по льду и стучали мячом о паркет, завоевывая для страны олимпийское золото.
Выехали вечером. Трясясь по ухабам в «буханке» добрались до гор. С собой Антон взял только Кота. Тройка нападения Магнитки и пятерка симпатичных волейболисток представляли хозяев. Груженная рюкзаками веселая компания по едва заметной тропинке поднялась на небольшое каменное плато, укрытое среди поросших мхом угрюмых скал.
Пока разжигали костер и насаживали на шампуры мясо, рыжий спустился к небольшой горной речушке. Намотав на палец леску, он зашел в обжигающе холодную воду, и пустил по поверхности насаженного на острый крючок слепня. Через полчаса в траве трепыхались десяток хариусов и две радужные форели.
Волейболистки ловко разделали улов, сбрызнули лимоном нежные, пахнущие свежим огурцом ломтики, слегка подсолили и на огромном блюде торжественно подали к костру. Деликатес. Под прозрачным звездным небом раздались гитарные аккорды, и зажурчала в походных стаканчиках из японской нержавейки горькая «Сибирская».
Антон, уже не в первый раз поймав кокетливый взгляд невысокой пасующей, смазливой брюнетки с очаровательно вздернутым носиком, подмигнул в ответ и присел рядышком на бревно, обняв гибкую стройную талию.
— Пойдем? — прильнув к нему, горячим шепотом спросила девушка.
— А куда? — так же шепотом переспросил Антон, коснувшись губами холодной сережки.
Легко поднявшись с бревна, девушка, молча взяла его за руку. Подхватив с травы туристический спальник, парочка нырнула в мрачный грот, оставив за спиной скабрезные шутки. Через десяток шагов тусклый луч фонарика осветил в углу пещеры груду соснового лапника. Бросив на нее спальник, Антон притянул девушку к себе…
— Где здесь можно носик попудрить? — хрипло дыша, спросил он.
Девушка прыснула и томным расслабленным голосом произнесла, указав в глубь пещеры:
— Там… Только отойди подальше.
Пройдя несколько шагов, он заметил узкую расщелину и свернул в нее. Еще один поворот и глазам предстала захватывающая дух картина: небольшое подземное озеро и искрящиеся под светом фонаря сталактиты, исчезающие в непроглядной черноте сводов подземелья.
— Ух, ты! — не смог он удержать от восторженного возгласа, и задорно крикнул: — Э-ге-гей!
— Чего орешь-то? — вместо эха раздался за спиной скрипучий голос с неодобрительной интонацией.
Антон вздрогнул и стремительно развернулся. Бородатый мужик в овчинном тулупе укоризненно взирал желтыми глазами.
— Ты кто? — ошеломленно выдохнул Антон.
Мужик почесал подмышку, выудил оттуда какое-то мохнатое насекомое, внимательно осмотрел его под светом фонарика и гнусаво буркнул:
— Королева в пальто! — и тут же, радостно хрюкнув собственной шутке, озабочено спросил: — Херла куш изнын апташлы?
Глава первая
Три луны расположились в ромбическом порядке; вершину дополняла яркая звезда, напоминавшая очертаниями привычный Сириус. С астрономией Вовка дружил не то, чтобы очень, и это была единственная комета, которую он знал. Так, по крайней мере, ему казалось.
Светло было как днем. Все это напоминало любимые им белые ночи Петербурга. Их, впрочем, он видел только в кино. Шелестящие под нежными порывами освежающего ветерка кроны деревьев настойчиво нашептывали Вовке немудреную истину — он попал в сказку. Мечта его детства сбылась!
— Кар-р! Кар-р! — с ветвей раскидистой березы прохрипел иссиня черный ворон, косясь на пришельца немигающим взглядом. Второй глаз внимательно наблюдал за ничего не подозревающей пятнисто-красной гусеницей, упорно ползущей к месту предстоящего утреннего завтрака. Неторопливое блюдо невозмутимую птицу совершенно не раздражало.
— Истину глаголешь, браток! — не стал спорить с мудрой птицей Вовка и высокопарно продолжил: — Ибо еще великий Софокл вещал из своей кадушки: будьте осторожнее в своих желаниях, они иногда сбываются.
Подмигнув ворону левым глазом, Вовка глубоко задумался. То, что произойдет дальше, было известно ему до мельчайших подробностей. Об этом он знал из многочисленных фэнтезийных книжек, которыми зачитывался на сон грядущий. В отличие от фармакологических барбитуратов, чтение давало гарантированный и безопасный результат: Вовка засыпал почти моментально и не мучился по утрам от одурманивающей мозг сонливости.
В отличие от фармакологических барбитуратов, чтение давало гарантированный и безопасный результат: Вовка засыпал почти моментально и не мучился по утрам от одурманивающей мозг сонливости.
Постояв минуту под деревом, он уверенным шагом двинулся по едва заметной тропинке теряющейся в глубине непролазной чащи. В самое ближайшее время его ожидала встреча с прекрасной эльфийкой из Вечного леса. То, что нынешний лес таковым и является, сомнений не вызывало — в сказках других не бывает.
