— Привидение напало? — участливо осведомился Шой Та.
— Дьякон говорил, что они святой воды боятся. Надо священника звать, — посоветовал Ал-Шот.
Порывшись в карманах камзола, Шой Та извлек несколько зубчиков чеснока.
— Вот, — щедро поделился он с жертвой замкового призрака. — Моя бабка всегда на шее связку носила. И одну дольку за щекой еще держала. На всякий случай. Считала, что лучше защиты от нечисти не бывает.
— И что, помогало? — недоверчиво хмыкнул Ал-Шот.
— На полверсты все обходили, — с гордостью шмыгнул кривым носом капрал. — Даже дед от нее сбежал.
— Стойте здесь и никуда не уходите, — из последних сил выдавил сквозь зубы лейтенант Фес и с безумным взором выбежал из караулки.
Влепив по дороге неосмотрительно выползшему на свет белый ключнику левый свинг, командир Ночных Кошек стремительно промчался по коридору и ввалился к храмовникам. Бриан де Фалле восседал в гордом одиночестве за овальным столом из беленого ясеня, гипнотизируя нетронутую тарелку с давно остывшим куском жареной оленины.
— Без вина в горле застревает, — пожаловался он вошедшему другу. — Вторые сутки ничего не ем.
— Без вина в горле застревает, — пожаловался он вошедшему другу. — Вторые сутки ничего не ем. Еще немного и останутся кожа да кости, — рыцарь-командор с огорчением похлопал себя по упругому животу.
Скрипнув зубами, лейтенант грузно опустился на лавку. Отодвинув в сторону блюдо, он с тоской в голосе обронил:
— У нас проблемы.
— Это то, о чем я подумал? — проницательно сощурился старый друг.
— Я не могу больше общаться этими остолопами, — честно признался Фес.
Рыцарь-командор, хмыкнув в усы, взял в руки короткую дубинку из твердого бука и многозначительно приподнял правую бровь.
— Нельзя, — отрицательно покачал головой лейтенант. — Княжна умна и сразу заподозрит неладное. Надо все разыграть безукоризненно. Нам повезло, что у нее боязнь высоты — она сама попросилась на нижний ярус. Побег должен выглядеть естественно. От ее новой камеры сотня шагов до потайного хода и это нам только на руку. Если бы пришлось спускаться с вершины башни, то отсутствие стражи сразу вызвало бы у нее подозрение. Деревенским капралам я передал универсальный ключ, он подходит ко всем дверям темницы, но… Но это все, чем я могу похвастаться, — с горечью закончил он.
— Ешь! — коротко приказал де Фалле и пододвинул жаркое другу. — А я пока побеседую с твоими стражниками. — Выбравшись из-за стола, он покровительственно усмехнулся: — И не таких дикарей уму-разуму учили. Орден, брат, могущество свое создавал не только мечом, но учением.
Славный храмовник забыл одну старую банальную истину: на всякого мудреца довольно простоты.
* * *
Напраслину возводил Антон на коменданта крепости. Несмотря на свой почтенный возраст, Рийен О» Ли был еще тот ходок. За пятнадцать лет беспорочной службы на ответственном посту он перетаскал к себе в постель добрую половину женского населения из ближайших деревень.
С коротко стриженой седой бородой, крючковатым носом, в неизменно красном камзоле с золочеными пуговицами комендант крепости напоминал преуспевающего торговца пряностями из Хартара. Перед изысканными манерами и тугой мошной местного владыки не могло устоять сердце ни солдатской вдовушки, ни разбитной молодой жены сельского старосты.
Но в последние дни в жизни уважаемого коменданта наступила черная полоса. Прибывшие с грамотами от самого Кардинала рыцари-храмовники и грозные бойцы Тайного Канцлера установили в крепости свои порядки. Глухой зеленщик, мальчишка-приказчик из бакалейной лавки, да старуха-молочница — вот и весь список местного населения, имеющего право прохода в Северный Замок.
Рийен О» Ли горько вздохнул. Если дела пойдут и дальше таким чередом, впору задуматься об отставке. Возраст позволяет, копилка полна златом и серебром имперской чеканки, жизненных сил еще в избытке. Купить себе домик где-нибудь на берегу Терранского моря, засадить участок виноградной лозой и наслаждаться спокойной старостью. Нарисовав перед мысленным взором идиллическую картину с молодыми служанками, давящими виноград в дубовых бочках, стареющий ловелас вожделенно застонал.
— Ваша милость, — втиснулся в дверь грузный ключник, прервав мечтания. — Там Гланька расчет просит за прошлую седмицу.
— Какой расчет? — вернувшись из мира грез к бренным делам, комендант сердито засопел.
— Дык, за молоко, вестимо, — развел руками опухший, разукрашенный синяками ключник.
— Держи, — бросив на стол глухо звякнувший кошель с медью, Рийен хмуро поинтересовался: — Кто это так тебя отделал?
— Эти… — с горечью махнул рукой страдалец.
— Кто ж еще-то?
Кто такие «эти» ясно было и без слов. Рийен уже приготовился разразиться привычной в последнее время бранью, как неожиданная мысль пронзила сознание. Резво подскочив к ключнику, он с силой встряхнул его за грудки:
— Кто такая Гланька?
— Внучка молочницы, — захлопав узкими щелочками глаз, сипло выдохнул полузадушенный ключник. — Старуха занемогла, ее вместо себя прислала.
— Сколько ей лет? — едва не захлебнулся от предвкушения нежданной удачи Рийен.
— Годков двадцать минуло, — выпучила глаза жертва, жадно хватая ртом воздух.
— Начальника стражи ко мне! — отбросив ключника, рявкнул в открытую дверь комендант, с трудом сдерживая вопль восторга.
Когда преданный заместитель ввалился в кабинет, топая сапожищами по драгоценному паркету, блестящий план был готов полностью.
— Смотри… — ухоженный палец коменданта двигался по плану нижнего яруса. — Вот сюда мы перевели княжну. Рядом — камера наставника по болу. Соседняя пустует, в нее и закроешь молочницу… Понял?
— А что в покои свои ее не прикажешь привести? — удивленно хрустнул бычьей шеей старый собутыльник.
— Эти волки везде караулы понаставили, — поморщился комендант. — Вмиг прибегут с расспросами.
— А если в камеру закроем, полагаешь, не станут допрос затевать? — задал резонный вопрос начальник стражи. — Смотри, как бы боком не вышла твоя затея.
— Держи… — на стол лег листок бумаги. — Это мой приказ о наказании за нерадивость. Две седмицы в заточении за прокисшее молоко и разбавленные сливки.
Заместитель расхохотался. Восхищенно покрутив бритым черепом, он неуклюже польстил:
— Кишка тонка у столичных против тебя. Твоей хитрости и Дремлющий позавидует.
Рийен О» Ли растянул тонкие губы в самодовольной усмешке. Ближайшая ночь виделась ему бурной и восхитительно сладкой после долгого поста.
Глава семнадцатая
Сай-Дор, столица Империи
Двумя седмицами ранее
Во власти дураков нет. Они, конечно, пробираются в нее периодически, но надолго как правило не задерживаются. Власть — что мельница на берегу полноводной реки людских надежд. Обветшает запруда, обмелеет русло чаяний народных, и водяное колесо замедляет ход жерновов. Приходит новый мельник, залатает течь и вновь бурлит, кипит и радуется глупая река.
Но хуже, когда вода выходит из берегов. Скрипит, вращается бешенно колесо, грозясь сорваться, и унестись по течению в безвозвратные дали; грохочут жернова в последнем издыхании, пугая прислугу и расшатывая мельницу. Мечется хозяин, диким ором орет, да толку нет ни на грош — кончилось его время. Не почесался вовремя, не почистил русло от мусорного затора — вот и результат.
