Эденские кудесники очага и жаровни услаждали вкус привередливых гурманов устрицами Зеленого моря, нежнейшим мясом голубого хартарского фазана и подкопченным на холодном дыму алавийской ивы ручейным хариусом. Впервые попавший в почтенное заведение юный отпрыск графского рода или провинциальный барон, по делам наследства посетивший столицу, со стыдливым изумлением вертели в руках карту вин, пытаясь найти хоть одну знакомую марку.
Но не только кухня привлекала знать. Пара высших магов из элитного Красного Корпуса создавала трактиру репутацию неприступной твердыни. Охранник-верзила с неизменной зловещей ухмылкой служил, скорее, декорацией — услуги его оказывались
востребованными крайне редко. Но соответствующий колорит заведению он придавал. Да и телохранителям важных персон было с кем померяться от скуки оценивающими взглядами во время долгого ожидания.
Но в этот раз привычного развлечения охранник лишился. Тройка боевых серых монахов Ордена Серр бодалась, игралась в гляделки с малой звездой гвардейцев Тайного Канцлера. Игрались у двери отдельного кабинета, над которой мерцал оранжевый огонек «завесы непроницания», внеуровнего заклинания, надежно предохраняющего от магической прослушки. Чудненькая аристократка в глубоко декольтированном платье, сунувшаяся было в полутемный закуток, с приглушенным визгом шарахнулась обратно, наткнувшись на мрачную стену тревожного молчания.
Впрочем, двое мужчин, без особого увлечения отдававшиеся чревоугодию, не опасались сторонних ушей. Разве что самоубийца, да душевнобольной чародей могли попытаться проникнуть в тайну разговора самых могущественных людей Империи. Но зачем, скажите на милость, эта тайна нужна сумасшедшему? И как ее может использовать человек в мире Вечного Сумрака?
Словом, ни вельможа с орлиным профилем и проницательным, выворачивающим наизнанку душу взглядом, ни его собеседник, румяноликий толстячок с лицом деревенского простофили, одетый в скромную сутану, об этом даже не задумывались.
Старых друзей заботило не это.
Да, когда-то они были друзьями. Так давно, что уже и не вспомнить. Пять или шесть веков назад. Или тысячелетие? Точно знали только они сами. Скорее всего они были ровесниками ныне властвующего императора Тита Третьего, семь столетий назад взошедшего на престол.
Тит Завоеватель — так звали его в народе. Мечом и магией выжег он последнюю крамолу, завершив то, что начал его дед. Семь независимых княжеств, уставших от междоусобных раздоров, набегов Степи и разбойничьих вылазок диких горцев, объединились в Империю. Но еще два тысячелетия шла подковерная возня за корону. И именно Тит Третий решил эту проблему раз и навсегда. Повесив с полсотни отпрысков знатных родов, он призвал на помощь последних из магов Древних. На Тронный зал Дворца было наложено заклятье, неподвластное нынешним чародеям. И никто не мог войти в него более без приглашения наследника Крови. Думается, нет смысла пояснять, кто был этим наследником.
Лишь одного не сумели предугадать могущественные Древние, допустив одну единственную ошибку. Никому и в голову не могло прийти, что у потомка царствующей крови, денно и нощно находящегося под неусыпным взором лучших целителей, не окажется прямого наследника. Тит Последний — из уст в уста, испуганным шепотом бродило в народе еще одно прозвище властвующего императора.
Но то, что знали двое мужчин, не ведал более никто, если не считать личного целителя императора. Тит Третий был смертельно и неизлечимо болен. Жить ему оставалось от силы полгода, если будет на то воля Дремлющего. А может и меньше.
Весь последний год шел лихорадочный поиск. Искали хоть кого-то, в ком была частичка Крови. Бастарда в десятом колене. Нашли двоих. Одним из них оказался сын простого ремесленника с редким в этих краях именем Лайен. И в раскладах царедворцев он был лишним.
— Ты решил проблему, Тай?
Голос толстячка звучал сухо и бесцветно. Они уже забыли собственные имена. Тай — это было сокращением от Тайного Канцлера. Ребячество, но когда-то очень давно и они были молодыми.
— Решил, Ал, — краешком губ усмехнулся Канцлер. Парадная сутана (в отличие от повседневной серой) Кардинала Ордена Серр была неизменно алого цвета. И за глаза его звали просто Алым.
— Надеюсь, ты не забыл про заклятье? — в голосе одновременно прозвучало любопытство и настороженность.
Заклинание Древних надежно защищало потомков Крови от насильственной смерти. Нет, заколоть кинжалом наемного убийцы или отравить медленным ядом не представлялось делом особой сложности, но тогда Проклятье само пойдет по следу и не успокоится, пока не уничтожит всех причастных к заговору. Вольных или невольных — заклинание разбираться не будет.
Канцлер презрительно фыркнул:
— Ты за кого меня держишь? — грудью навалившись на стол, он негромко продолжил: — Я нашел в команду по болу, где играет Лайен, иноземного наставника. Дурачок залетный, несмышленыш. Им осталось пять игр до конца сезона… достаточно проиграть хотя бы одну и вся команда за долги отправиться на каторгу.
— Остроумно! — одобрительно хмыкнул Кардинал. — На несколько лет о нем можно будет позабыть. А потом предъявлять права на престол будет уже поздно… — сделав небольшой глоток вина, он задумчиво произнес: — Любой наставник по боло — это маг. Одного взгляда хватит, чтобы понять происходящее. Как же он согласился? На каторгу-то отправится вместе с командой.
Тайный Канцлер кисло поморщился:
— Он не маг… Предъявил какой-то жетон, сказал, что умеет обучать. Сам напросился, его никто не неволил.
Кардинал молча кивнул в ответ.
Сам напросился, его никто не неволил.
Кардинал молча кивнул в ответ. Одну проблему можно было считать решенной. Долгим взглядом посмотрев на собеседника, отрешенно вылавливающего устрицы в серебряном блюде, он резким тоном задал вопрос, весь вечер вертевшийся на языке:
— Почему твои люди вмешались в операцию?
Густые черные брови Канцлера изумлено поползли вверх.
— Поясни! — потребовал он.
— Наша княжна была уже на грани отчаяния и безумия. Еще день-другой и она принесла бы Клятву Кольца даже тюремщикам. В дело вмешался твой человек… — на белоснежную скатерть лег листок желтоватого пергамента.
Заклинание Древних предусмотрело и это. Если у наследника Крови рождалась дочь, то под венец она шла исключительно добровольно. Любое принуждение заканчивалось просто: по следу отправлялось неизбежное Проклятие. Но если наследница давала Клятву Кольца, правило считалось соблюденным. На этом и строился расчет заговорщиков.
Клятва предполагала наличие как минимум двух претендентов на руку. И у Кардинала и у Канцлера были сыновья. Единственные. Лучшие мечи Империи и самые сильные маги княжеств. И желающих сойтись с ними в честном бою надо было еще поискать. Но выбор состязания лежал за наследницей престола.
Одним из потомков Крови был Лайен. По естественным причинам он не мог пойти под венец ни с одним из сыновей заговорщиков. Другим — единственная дочь князя Алавии. Небольшой мятеж и княжна в панике бежит из родных мест. Ужас от кровавой расправы над семьей, убийство преданных слуг, разбойники, мрачные стены подземелья…
Любой сломается в такой ситуации. Тем более юная княжна. И если обставить все должным образом, то выманить Клятву Кольца вовсе не сложно. Да и в претендентах будут значиться не простолюдины, а самые знатные аристократы Империи.
