— Ремесло, конечно, хорошее, нужное… — начал судья и, сделав паузу, с сожалением потряс париком: — Но в своде законов четко сказано, что подданный иного государства обязан получить подорожную грамоту в магистратуре пограничного улуса. Без оной он считается либо беглым рабом, либо… — грозно сведя брови к переносице, председательствующий ледяным тоном закончил: — Либо иностранным лазутчиком.
Наступила гнетущая тишина. Судья выразительно переводил взгляд со стражников на пленника, умудряясь при этом следить и за наглым насекомым, перебравшимся на мантию. Улучив момент, он ловко хлопнул рукой по собственному брюху и довольно хохотнул.
— Есть грамота, ваша законность, — обреченно вздохнув, Ал-Шот выудил из кармана упаковку с презервативами и приблизился к столу. — Взгляните… — цветная полуобнаженная красотка предстала неподкупному взору.
— Кхе-кхе… — довольно закряхтел судья, расплываясь улыбкой блаженного идиота. — Что ж вы раньше-то молчали? Надо было сразу показать. — Торопливо подхватив со стола лорнет, он по-свойски подмигнул пленнику: — Вот и подпись имеется… только чья — не разберу?
— Проверено электроникой, — машинально ответил Антон.
— Так и запишем, — обмакнув перо в чернильницу, судья старательно заскрипел по бумаге, кося одним глазом на красотку: — Проверка личности произведена старшим писарем пограничной магистратуры… — задумавшись на мгновенье, он чмокнул губами и радостно закончил: — Писарем второго ранга Электр О amp; apos; Ником.
Тяжелое пресс-папье прокатилось по бланку. Звучный шлепок печати и спустя минуту гербовая бумага была торжественно вручена теперь уже бывшему пленнику.
— Трудись во благо Империи, княжества и тебе воздаться по заслугам! — с пафосом изрек судья и с неподобающей служителю местной фемиды поспешностью, подпрыгивая от нетерпенья, скрылся за неприметной дверью.
Спустя некоторое время оттуда послышались сладострастные охи.
Понимающе (и с явным сожалением!) хмыкнув, Ал-Шот хлопнул по плечу Лиса:
— Ну что, наставник?! С этой бумагой можешь проситься в любую гильдию, только на княжью службу тебя не возьмут.
— И вот еще… — дружеский удар по спине едва не свалил Лиса с ног. — Возьми на первое время, — в широкой ладони Шой Таа сиротливо блеснули два золотых.
— Ну, вы даете, братцы! — Антон ошеломленно покрутил головой. — Вы же меня первый раз в жизни видите! Я вам никто и звать меня никак…
Стражники переглянулись. Видно было невооруженным глазом, что им польстил искренний порыв их нового приятеля. Оказывается, иногда приятно совершать бескорыстные поступки, пусть даже они оплачиваются из собственного кармана. Впрочем, вспомнив про карман, Шой Та тут же деловито напомнил:
— Слышь, тренер, ты про нас не забудь, если в имперскую Лигу попадешь…
— Хоть одним глазком взглянуть, — подержал его Ал-Шот.
— Говорят, там самый дешевый билет сотню золотых стоит…
— И пускают только благородных.
— Но командам дают особые.
— Бесплатно.
— Это задаром, если ты не понял.
— Так что не забудь.
— А мы тебе еще пригодимся.
— Морду там кому набить.
— Или лоха развести.
— Курей вдруг захочешь.
— Или поросенка.
— Молочного.
— Да хоть жареного.
— Кстати, о поросятах…
Вновь обменявшись быстрыми взглядами, стражники исчезли, оставив Лиса наедине с его мыслями. Но, будем честны, единственная идея, посетившая голову, была прозаична и проста. Поэтому, вздрогнув от громкого протяжного стона, раздавшегося из-за неприметной дверки, Лис широким шагом покинул здание суда в поисках ближайшего трактира. Или харчевни — в классификации местного общепита он еще разобраться не успел.
Добродушного вида старичок, к которому он обратился с вопросом, долго размахивал руками и неразборчиво сыпал словами. Из несвязного потока Лис с трудом вычленил суть — до трактира шагов двести по прямой. И уже через четверть часа он сидел за дубовым столом в полумраке обеденной залы и с наслаждением потягивал забористое пиво из вместительной кружки.
Жизнь налаживалась.
— Господин желает что-нибудь еще? — ловко расставив тарелки, смазливая служанка кокетливо стрельнула глазками.
— Благодарю, милая, — подмигнул в ответ Лис, окидывая взглядом стол. — Мне хватит и этого.
Горка дымящегося риса со специями, запеченные бараньи ребрышки, свежая лепешка, пряный соус и крупно порезанные овощи, щедро усыпанные зеленью.
В заводской столовке такого не подают.
— Есть творожный пудинг с горячим шоколадом, — продолжала настаивать девушка.
Лис подумал мгновенье и… согласился. После пива его всегда тянуло на сладкое.
Горячий шоколад оказался расплавленным на огне шоколадом, а не какао, как было принято в его мире. Нежное творожное пирожное было под стать пышным формам расторопной служанки, несколько раз прикасавшейся к посетителю то горячим бедром, то тугой грудью. Случайно, надо полагать.
Отсчитав сдачу с золотого — четырнадцать серебряных монет и пяток медных — официантка, многообещающе улыбнувшись, удалилась, призывно покачивая бедрами.
Случайно, надо полагать.
Отсчитав сдачу с золотого — четырнадцать серебряных монет и пяток медных — официантка, многообещающе улыбнувшись, удалилась, призывно покачивая бедрами.
Соотношение золота к серебру в земной коре примерно один к пятнадцати, вспомнился Лису школьный учебник. В этом мире, на первый взгляд, пропорция была та же самая. Сколько медяков в одном серебряном он подсчитать не успел — внимание отвлек громкий хохот из-за соседнего стола.
Троица молодых людей аристократичного вида развлекалась нехитрой забавой, стараясь попасть обглоданными косточками в маленький комочек с яростно горящими черными глазами. Щенок. Чем-то похож на кавказца, такой же мохнатый увалень. Прижавшись к пальме, он не пытался увернуться от летящих мослов, хватая их на лету крепкими клыками. Но не все — некоторые достигали цели, и тогда щенок вздрагивал и глухо рычал, прижимая уши к голове. Сверху бесновалась обезьянка, громким верещанием сопровождая особо удачный бросок. Троица от этого веселилась еще больше.
— Может, хватит? — спокойным тоном предложил Лис, поднявшись с лавки и неслышно подойдя со спины к гогочущей компании.
— А тебе что за забота? — недружелюбно огрызнулся один из них: рыхлый, с ранними залысинами и двойным подбородком. — Мой варранг — что хочу, то и творю. Заведи себе такого же и развлекайся. Или этого купи… — смерив заступника оценивающим взглядом, он презрительно сплюнул на пол: — Да только денег у тебя не хватит, смерд.
Дружки радостно заржали, словно услышали веселую шутку.
— Сколько? — бесстрастно спросил Лис, перебирая в правом кармане невеликую наличность.
Рыхлый поперхнулся и вновь смерил его взглядом. Прищурив левый глаз, он лениво процедил:
— Двести золотых… — и злорадно усмехнулся, предвкушая потеху.
Лис не дрогнул ни единым мускулом, лишь пальцы судорожно сжали в горсть глухо звякнувшие монеты. Таких денег у него не было. Левая рука машинально нырнула в карман. Нож. Он даже удивиться не успел — мельком вспомнилось, что стражники изъяли его при обыске — как ладонь раскрылась, демонстрируя перочинную игрушку швейцарских умельцев.
— Махнем не глядя?
Глаза рыхлого алчно сверкнули. Покрутив в руках нож, он зацепил ногтем штопор, ковырнул ножницы и с показным равнодушием мотнул головой:
