Базар начал реально напрягать.
— Ты, че мне непонятки втираешь? Простую тему не можешь всосать!
— Я извращениями не балуюсь!
Официантка гордо встряхнула русой косой и удалилась с независимым видом. Вовка огорченно сплюнул на пол и вернулся к пиву. За стол подсел неопрятного вида субъект, с воровато бегающими глазками.
— Слышь, друг, — шепотом начал он. — Дело есть.
— Твои друзья в соседнем овраге дохлого оленя доедают! — раздраженно отбрил его Вовка.
Босяк не обиделся и вытащил из-за пазухи перстень, тускло сверкнувший серебром в полутемном освещении трактира.
— Купи артефакт.
— Какой еще… фак?!
— Перстень, говорю, купи магический.
Вовка покрутил тяжелую вещицу в руках. Вмешался Зануда:
— Ценная вещь. Бери, не раздумывай.
— Сам вижу, — огрызнулся браток. — Не учи ученого.
Посмотрев тяжелым взглядом в бегающие глазки уличного воришки, он спросил:
— Сколько хочешь?
— Пять золотых, — быстро ответил тот и предупредил. — Я не торгуюсь.
— А что он может?
— Если бы я знал, то цена была бы другой.
Настроение было окончательно испорчено глупой официанткой, поэтому Вовка молча выложил на стол пять золотых монет. Бродяга испарился, словно его и не было. Вместе с ним пропал и аппетит. Бросив на стол серебряную мелочь за выпитое пиво, Вовка направился к выходу. Неожиданно в спину последовал сильный толчок. Обернувшись, Вовка увидел расфуфыренного козла, наряженного в малиновый камзол с золочеными пуговицами. Местный поклонник известного московского кутюрье, презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:
— Куда прешь, холоп? Не видишь кто перед тобой?
— Это наезд или предъява? — вежливо поинтересовался браток.
Вокруг них столпились в ожидании развлечения любопытные зеваки. Франт беспомощно оглянулся на окружающих и резко сменил тон:
— Не понял вас, сударь?
— Если ты, козлина, терки не догоняешь, то, какого хрена понты колотишь?
Недоумение в глазах лоха усилилось:
— Какая Козлина? Оперная дива?
Нерв у Вовки заколбасил не на шутку. Едва сдерживая себя, он доброжелательно посоветовал:
— Дурку не гони. Простой пацанский вопрос — простой пацанский ответ. Что неясно-то? Я тебя реально спрашиваю — че ты пальцы гнешь?
Взгляд у франта стал обкумаренным, как у нарка после долгожданной дозы. Он слегка приподнял роскошную шляпу и коротко наклонил голову.
— Не знал, сударь, что вы иностранец.
Он слегка приподнял роскошную шляпу и коротко наклонил голову.
— Не знал, сударь, что вы иностранец. Приношу свои извинения. Если их недостаточно, то готовь удовлетворить вас любым способом в любое удобное для вас время.
— Чего сделать? — в свою очередь изумился Вовка.
— Вы можете потребовать удовлетворения, — терпеливо пояснил франт. — Я готов вам его принести.
— Так ты эльф?! — догадался Вовка.
— Простите, сударь?
Браток охотно пояснил.
Козлина неторопливо стянул с руки светло-бежевую перчатку из тонко выделанной замши и с бесстрастным видом швырнул ее Вовке в лицо.
Вовка молча дал ему в глаз.
Глава пятая
Суд должен внушать почтение и уважение. И еще страх перед законом. Потому-то и заседания проводятся в обстановке торжественности и послушания перед волей председательствующего. И сидит он в мягком высоком кресле, в то время как все остальные участники процесса — на жестких лавках под сонными взглядами грозных караульных.
Лису страшно не было — где-то глубоко внутри копошился ироничный смешок, в бесплодных попытках пытающийся прорваться сквозь глухую вату усталости и безразличия. Рядом сопели стражники, изредка бросая на него подбадривающие взгляды.
Процесс начался. Судья коротко звякнул колокольчиком, подумал немного и, взяв в руки внушительный молоток, со всего размаха хлопнул по латунной тарелке. Мелодичный «бзыньк» проплыл по зале заседаний, отразился от деревянных стенных панелей и спрятался в ушах участников процесса, еще несколько минут напоминая о себе легким звоном.
Судья расплылся в блаженной улыбке, довольно тряхнул париком и, отложив в сторону бумаги, сурово спросил у стражников:
— Ну что там у вас еще?
Ал-Шот суетливо вскочил и бодро отрапортовал:
— Лицо без определенного места жительства, ваша законность!
Скорчив зверскую физиономию, он старательно выкатил глаза, что, по его мнению, означало законопослушание и верноподданническое рвение.
— Подорожная грамота имеется?
— Никак нет! — вмешался Шой Та, стараясь втянуть живот и выпятить грудь. Получалось неважно, только морда покраснела сильней прежнего.
— В рудники! — равнодушно икнув, судья занес молоток.
— Дык, енто, ваша законность… — обескуражено промямлил Ал-Шот и украдкой изобразил из себя цыпленка, напоминая о подношении. Хотел еще и хрюкнуть, но в последний момент передумал, вспомнив, что поросенка они благополучно отужинали сразу же по приезду в город. После двух кувшинов вина было решено, что их законность обойдется птицей.
— Чего — енто? — переспросил судья, с раздражением покосившись на лицедейские потуги новоявленного мима.
— Ко-ко-ко… — тихонько кукарекнул Ал-Шот, обливаясь от страха холодным потом.
Младший стряпчий клятвенно обещал передать двух упитанных несушек своему начальству. Сейчас, глядя на разъяренного председательствующего, стражник понял, что его просто обвели вокруг пальца. Кинули, как последнего лоха — именно так сказал бы капитан Вовка.
Судья побагровел. Бросив на стражника уничижительный взгляд, он, наконец-то, соблаговолил обратить внимание и на задержанного. В глазах мелькнуло узнавание — точно такой же спортивный костюм он уже видел двумя днями ранее. Подозрительно сощурившись, судья строго спросил:
— Тетушка в Падло есть?
Лис отрицательно покачал головой — у него вообще тетушек не было.
Подозрительно сощурившись, судья строго спросил:
— Тетушка в Падло есть?
Лис отрицательно покачал головой — у него вообще тетушек не было. Немного удивило лишь название населенного пункта.
— Это хорошо! — неизвестно чему обрадовался судья.
Лис на всякий случай согласно кивнул.
— Но грамоты у тебя все равно нет, — на этот раз ни к кому не обращаясь, вслух уточнил судья.
— Удостоверение подойдет? — неожиданно вспомнил Антон и вытащил из внутреннего кармана заводской пропуск. Вместе с ним пальцы захватили и значок с надписью «Мастер спорта СССР». Все это оказалось на столе председательствующего.
С интересом покрутив в руках значок, судья отложил его в сторону и, близоруко прищурив глаза, принялся изучать пластиковый прямоугольник в алюминиевой рамочке. Мохнатые брови поползли вверх.
— И что здесь написано? — с ноткой брезгливости вопросил он.
— Тренер по боло, наставник, то бишь, — не моргнув глазом, ответил Лис и внушительно добавил: — Спортивный Департамент Страны Советов.
Именно так прозвучал на местно языке Госкомспорт СССР.
— И где она находится? — оживился судья, подавшись вперед и вперив немигающий взор в пленника. — Первый раз о такой слышу.
— Это где-то за Дикими Горами, ваша законность — торопливо вставил Ал-Шот.
Судья поскучнел. С минуту он беззвучно шамкал губами и смотрел на потолок, словно что-то вспоминал. Стражники почтительно пыхтели в ожидании, а сам виновник торжества с ленивым интересом наблюдал за жирной мухой, нагло ползающей по столу председательствующего.
