— Все-таки Большаки тупые, — прохлюпал Каналюга, сидящий на бачке унитаза. — Чем им вода-то помешала?
— Ага, брутальненько так… — согласился Венька, ковыряясь в мобильном телефоне. Он шипел и трещал, но упрямо не сдавался мелкому гремлину. — Каналюга, слышь, а ты сам-то как — Большаком был когда?
— Чо?
— Ну, ты водяным родилсо или уже потом стал?
— А-а-а… — проворчал канализационный водяной. — Не, я Большаком родился. Ковальчук Виктор Максимыч. А чего?
— Да так, оффтопик. А как ты водяным стал?
— Ну знаешь, как бывает… Мы убиваем, нас убивают, как это часто не совпадает… — немелодично напел Каналюга.
— Фтему! А если кат раскрыть?
— Чо?
— Подробнее расскажи, аффтар хренов!
— Подробнее ему… — капнул на пол зловонной жижей Каналюга. — Беспризорником я был, в Сызрани родился, потом сюда перебрался. Воровал тут по мелочи… А в тридцатых, когда Ежов свирепствовать начал, поругался с одним дядькой, решил его пришить… А он меня сам первый пришил. И труп в колодец сбросил. Так меня до сих пор и не нашли. Вот водяным и стал…
— Раскас жызненный, — задумчиво согласился Венька. — Готичный лытдыбр.
— А чего?! Канализация — дело нужное, полезное… Да если б не мы, вы бы давно в дерьме утонули!… как вот я…
— Ужоснах! — закивал гремлин. — Каналюга, да ты просто падонак! Только еще ты очень воняешь. Сцуко.
— А ты поплавай с мое в унитазах, еще не так запахнешь… Мимоза хренова.
— Жжошь. Да чего он не работает?! Где модератор?!
Телефон, словно испугавшись воплей Веньки, немедленно замигал экраном… и еще какими-то лампочками. Каналюга недоверчиво уставился на прибор — до этого он никогда так не мигал.
Каналюга недоверчиво уставился на прибор — до этого он никогда так не мигал.
Одновременно с этим задребезжал домашний аппарат. Глава семейства с закатанными штанинами пробрался на кухню, вытер испачканную ладонь о майку и бешено заорал в трубку:
— Алло!!!
— Семен Семеныч, ты?! — послышалось неразборчивое.
— Денис? — переспросил Скворцов.
— Точняк, я! — ответил «Денис».
Венька, изображающий Дениса Каменских, бывшего одноклассника Скворцова-старшего, а ныне преуспевающего журналиста, еле слышно хихикнул. Гремлины умеют подражать чужим голосам не хуже профессиональных пародистов. Даже гораздо лучше — особенно через посредство телефона. Любая техника под управлением гремлина способна выкидывать фокусы.
— Денис, я сейчас немного не… — забормотал Скворцов.
— Семен Семеныч, я буквально на полминуточки! Я тебе медиума нашел!
— Кого? На хрен мне…
— Медиума, жывотное!!! Это ты мне жаловался, что у тебя барабашка хулиганит?!
— Да мы переехали, у меня вроде как все…
Венька прищелкнул пальцами. Каналюга выставил вперед тощие узловатые пальцы и немузыкально запел, подражая Лещенко:
— И с полей доносится: налей!
Из-под плинтусов немедленно хлынули настоящие реки. Супруга Скворцова испуганно взвизгнула и упала на пятую точку, не в силах удержаться на ногах. Скворцов горестно застонал и рявкнул в трубку:
— Давай сюда своего медиума, [1] мать!!! Хоть черта в ступе давай, чтоб только эта [2] прекратилась, жизни же уже нету никакой!!!
— Ща пришлю! — радостно оскалился Венька, отключая телефон. — Чмоки тебя, пративный! Сейчас все будет…
Почти сразу же задребезжал звонок. Скворцов уныло протащился в прихожую, и вернулся обратно с очень странной женщиной — тощей, как вобла, с выпученными глазами, перекошенной шеей и трясущимися пальцами. Изо рта у нее торчала тонюсенькая дамская сигарета.
— Двести лет не курил… ла… — невнятно пробормотала тетка. — Ну что, барин, это у тебя тут бесы пошаливают?
— У… у меня, — промямлил Скворцов. — А сами не видите?
— Да почем я знаю, может, у вас потоп? — пробасила Ляля Звездная. — Может, вас соседи сверху затапливают?
— Проверяли уже — сверху вообще соседей пока нет… — угрюмо покосился на нее Скворцов.
— Ну… проходите, что ли? — с силой отжала тряпку в ведро его супруга. — Как вас?…
— Да прохожу, прохожу… — даже не подумала представиться гостья.
Ляля Звездная, управляемая Хозяином Кладбища, сразу вперлась в детскую комнату, где с тряпками возились Ирма и Вера. Подобрать подол она даже не подумала — юбка почти мгновенно отяжелела. Ткань впитывала воду, как губка. Однако Григорьев, впервые за многие годы обретший человеческое тело, на такие мелочи внимания не обращал.
А вот на него — все. Хозяин Кладбища двигался на удивление неловко и неестественно, скособочившись и подволакивая правую ногу. Обуться он так и не обулся — и колготки, конечно же, тоже мгновенно промокли.
Следом за Лялей Звездной семенил Прокоп, бороздя залитый пол подобно маленькому, но целеустремленному ледоколу. Его, само собой, никто не видел — кроме моментально насторожившейся Веры.
Его, само собой, никто не видел — кроме моментально насторожившейся Веры. Домовой попытался спрятаться за коленкой Григорьева, но она оказалась такой тощей, что закрыла едва ли четверть Прокопа.
Со шкафа за всем этим наблюдали Венька и Каналюга. Гремлин ковырялся в ухе, время от времени невозмутимо намазывая добытую серу на стену. Впрочем, она и без того изрядно пострадала от разбушевавшегося водяного. Хорошо хоть, обои пока что поклеить не успели.
— Аха! Вот оно в чем дело-то! — потерла руки Ляля Звездная. — Сглазили дочурку-то вашу!
— Какую?! — хором спросили супруги Скворцовы.
— Маленькую! — важно кивнул Хозяин Кладбища. — Вот бесы вокруг нее и шастают!
— Ну вы уж мозги-то мне не парьте… — заворчал Скворцов-старший.
Гадалка чуть шевельнула бровью. Прокоп, Венька и Каналюга, как уговаривались, тут же начали бегать вокруг Веры. Бедная девочка в ужасе завопила — на таком близком расстоянии она уже не просто почувствовала присутствие нечисти.
Она их УВИДЕЛА!
— Мама!!! Мама!!! — визжала Вера, отмахиваясь от крохотных уродцев и пятясь к тумбочке. — Вон они, вон они побежали!!! Уберите, уберите!!!
Григорьев принял глубокомысленный вид. Правда, с внешностью Ляли Звездной это получалось с трудом — уж очень глупым лицом наградила ее природа.
— Девушка, девушка, я заплачу, сколько скажете, только сделайте что-нибудь! — схватил ее за рукав Скворцов. — Ну хоть что-нибудь!!!
— Тихо, барин, не шуми, бесы разбуянятся! — ткнул его в грудь Григорьев. — Ну-ка, папа, мама, сестрица старшая — все вышли! Я работаю один… одна!…
— Ага… ага… — забормотал Скворцов, выталкивая жену с дочкой из комнаты.
Когда они вышли, развязав Хозяину Кладбища руки, мелкая нечисть тут же оставила бедную девочку в покое. Они выскользнули следом за Скворцовыми. Венька вообще прицепился матери семейства к юбке.
— Ну, теперь пусть Демьян Федорыч разбирается… — пробормотал старый домовой, потирая руки.
— Старый, с тебя сто пять баксов! — прошипел на ухо Прокопу Венька. — Как уговаривались! Понелнах?!
— А чего сто пять? — удивился Прокоп. — Ты же ровно сто просил?
— Да мне с френдом поделиццо нужно… — кивнул на Каналюгу гремлин. — В общем, переведешь мне через вебмани.
— А…
— А то Мицголу скормлю! — скорчил рожу Венька. — Скажу ему, что ты не уважаешь букву «ё» — он тебя сразу зобанит!
Через полчаса Григорьев выскочил из детской комнаты и стремглав ринулся по коридору. Родители, сидевшие на кухне, прекратили нетерпеливо грызть ногти и бросились следом.
