— Ну, это все я как бы понял, — кивнул покупатель. — Не дурак, наверное. А дальше чего?
— Отломив ногу пауку-акциденту, вы повышаете вероятность задуманного события в тысячу раз. Если быть скрупулезно точным — в девятьсот восемьдесят восемь целых и четыре десятых, но это не имеет большого значения.
— И желание исполняется?! — не мог дождаться главного парень.
— Если выбранное событие достаточно реалистично. Пожелав выиграть в орел-решку, вы выиграете наверняка — первоначальная вероятность равна одной второй. Пожелав выбросить на трех костях три шестерки, вы тоже обязательно выиграете — эта вероятность равна одной двести шестнадцатой. Помноженная на тысячу, она уходит далеко за сто процентов. Однако если вы пожелаете сделать то же самое уже с четырьмя костями, желание может и не сбыться — здесь вероятность равна одной тысяча двести девяносто шестой. Да, умноженная на тысячу, такая вероятность становится очень большой — сто двадцать пять из ста шестидесяти двух — и вы почти наверняка выиграете, но шанс проиграть все-таки остается.
— То есть нужно желать чего-то такого, что и так может произойти? — наморщил лоб покупатель.
— Именно. Если вероятность события больше одной тысячной — желание исполнится стопроцентно. Если меньше, но незначительно — может исполниться, а может и не исполниться. Если вы пожелаете чего-то крайне маловероятного — например, найти на дороге кошелек с деньгами — у вас, скорее всего, ничего не выйдет. Даже помноженная на тысячу, вероятность такого события останется крохотной. А уж если пожелаете чего-то совсем невозможного — например, чтобы в Индии пошел снег…
— Ага… Общий смысл я вроде как уловил… — задумался парень.
— Теперь вы понимаете, почему цена акцидента не так велика, как у других сходных предметов. Он исполняет далеко не все желания…
— А, клевая штука, все равно! — решился парень.
— Это ж как в казино можно выиграть! Беру, дед, уговорил.
Продавец забрал тощенькую пачку купюр и подтолкнул к покупателю алую коробочку. Тот жадно пересчитал оставшиеся семь лапок паука-акцидента и вышел за дверь, даже не попрощавшись.
Через две недели этот покупатель вернулся. Он широким шагом подошел к прилавку и шваркнул на него купленный товар.
— Вот! — рявкнул парень. — Давай, это, деньги назад гони!
— Вы недовольны купленным товаром? — прошептал продавец, рассматривая паука-акцидента. У него не осталось ни единой лапки. — Что-то сработало неправильно?
— Не, ну кое-что исполнилось, — неохотно признал парень. — В казинишку я неплохо выиграл… И шеф зарплату повысил, как я хотел… И наши у «Спартака» выиграли… Но последнее желание, это, ни хрена не сбылось!… Это чего такое, дед?!
— А каким было ваше последнее желание?
— Ну, это… — смутился парень. — Того… Пожелал, чтоб Ирка на меня запала… ну, это, влюбилась как бы…
— Понимаю… — задумчиво скрестил желтые пальцы продавец. — Скажите, а нет ли у вас, случайно, при себе фотографии той молодой особы, к которой вы прониклись такими глубокими чувствами?
Покупатель молча покопался в карманах и протянул небольшую фотокарточку улыбающейся девушки. Хозяин «Семерки пентаклей» несколько секунд разглядывал из-под засаленного капюшона хорошенькое личико, а потом еле слышно прошептал:
— Сожалею, но паук-акцидент здесь бессилен. Вероятность того, что эта девушка когда-нибудь вас полюбит, гораздо, гораздо меньше одной тысячной…
Плохой фильм
По экрану побежали титры. Режиссер в волнении переплел пальцы и срывающимся голосом спросил:
— Ну как?
Мистер Уилсон обратил к нему скучающий взгляд и снисходительно произнес:
— Не так уж плохо. Доводилось мне на своем веку видать кино и похуже… Однако…
— Да?
— М-м-м… послушай, как тебя там?…
— Эм-м… Джон. Да, Джон, — торопливо кивнул режиссер.
— Так вот, Джонни, малыш… Это ведь твой первый фильм, так?
— Первый…
— Это видно, м-да… — пожевал губами мистер Уилсон.
— Неужели так плохо?
— Ну как сказать… Давай начнем по порядку, ладно? Для начала — операторская работа. Она, в принципе, недурна… но только потому, что все остальное еще хуже. Освещение так себе, тени, блики… Ну что это такое, скажи на милость?… Кто твой оператор?
— Э-э-э…
— Ладно, неважно. Наверное, тоже начинающий? У него это тоже первая работа, так? Ладно, оператора мы, в принципе, простить можем, на общем фоне он смотрится более или менее неплохо. Давай дальше по списку. Сценарий. Сценарий не то чтобы совсем паршивый, сам по себе он кое-где даже занятный, но… но избитый. Понимаешь, Джонни? Избитый! Очередная сказка про короля Артура…
— Это не про Артура… — пролепетал режиссер.
— Да какая разница? У тебя там куча рыцарей с железяками, есть король с королевой в замке, волшебник и прочая лабуда такого сорта. Значит — про Артура. А про Артура зрителю давно надоело, понимаешь? Хотя дракона у тебя почему-то нет… почему нет дракона?
— Сценарий…
— Сценарий, сценарий… Скажи сразу — в бюджет не уместился.
Значит — про Артура. А про Артура зрителю давно надоело, понимаешь? Хотя дракона у тебя почему-то нет… почему нет дракона?
— Сценарий…
— Сценарий, сценарий… Скажи сразу — в бюджет не уместился. А зря. Мог бы и постараться — драконов зритель любит. В общем, сценарий у тебя слабенький. Скучно все как-то, неинтересно… Любовная линия никак не обозначена, интриги какие-то неубедительные, злодей дохлый… Концовка вообще разочаровывает. Ну скажи, почему у тебя герой так легко побеждает?
— Но…
— Джонни, малыш, герой должен побеждать из последних сил! Понимаешь? Зрителю должно казаться, что злодей уже вот-вот победит, герой должен быть на последнем издыхании и вдруг… оба-на!… и хэппи-энд. Фанфары, тра-ля-ля, тру-лю-лю. А у тебя как-то все легко и быстро. Это неправильно, понимаешь? Да и вообще… харизмы твоему герою не хватает, харизмы!
— Но это же сэр Келью, славнейший рыцарь королевства Скудерче! — искренне обиделся режиссер.
— Бла-бла-бла-бла… — презрительно похлопал ладонью мистер Уилсон. — Джонни, ты только без патетики, ладно? Твой рыцарь для героя слишком старый. Сколько ему там?…
— Сорок шесть…
— Ну. Герой должен быть молодой и красивый. А у твоего рыцаря шрам через пол-лица, вместо левого глаза бельмо, подстрижен как-то неровно… Грим поаккуратнее наложить не могли? Квазимодо какой-то получился! Имя придумал дурацкое — Келью, тоже мне!… Имя должно быть красивое — Ланселот там, Роланд или что-нибудь наподобие… Двигается он как-то медленно — ну он что у тебя, паралитик?
— Его доспехи весят больше ста фунтов!
— Ну и что? На самом же деле это просто картон, верно? Или вы из пластика делали?… Неважно, просто пусть бегает пошустрее. Запомни, зрителя давно приучили, что доспехи весят не больше пижамы. Сейчас в кино даже молоденькие девчонки бегают в как-бы-тяжеленных доспехах — и ничего, зритель кушает, да еще облизывается! Главное — чтоб было зрелищно, понимаешь? Реалистичность — это дерьмо собачье, она нужна только занудам. Нельзя совместить реализм и интересность, понимаешь? Если так будет интереснее, то звуки в космосе будут слышны — и плевать, что там вякают астрономы! Понимаешь? Дерется твой рыцарь тоже как-то неэффектно. Ну что это такое — два удара, и бой кончился!
— Но настоящий воин и должен заканчивать схватку как можно быстрее!
