Точнее — куда они ДОЛЖНЫ отправляться.
К великому удивлению Креола и Шамшуддина, Асаггак вовсе не опорожнил кадушку в зловонную дыру, как они ожидали. Вместо этого мертвец сунул руку в неприметную щель, и часть стены плавно повернулась на толстом бронзовом штыре, открыв темный проход и лестницу, уходящую вглубь. На мальчишек, пялящихся на него во все глаза, он не обращал ни малейшего внимания.
— У Халая есть потайное подземелье?… — приподнял брови Креол.
— Интересно, а что он там хранит? — посмотрел на него Шамшуддин. — Наверняка сокровища!
— Или артефакты! — жадно загорелись глаза Креола. — Проверим?
Асаггак успел скрыться в тьме тайного подземелья, но проход остался незакрытым. Значит, он очень скоро вернется и нужно спешить.
— А если там что-нибудь… ну, такое… — засомневался Шамшуддин. — Может, не надо?…
— Ты что, боишься? — сощурился Креол.
— Даже ифрит кого-нибудь да боится, — ответил Шамшуддин. — Известная опасность не страшна — страшна неизвестная. И что сделает с нами учитель, если уличит?
Креол задумался, переводя взгляд с Шамшуддина на темный провал в стене. За ним уже слышалось шарканье — раб-мертвец возвращался обратно. Но тут сверху послышался другой звук — злобное ворчание:
— …гниль и прах, куда подевались эти негодные щенки?…
— Я должен быть в комнате свитков и читать урок, — вспомнил Креол.
— Но тебя там нет.
— Именно. Значит, старый Халай опять переломает мне пальцы, — безразлично закончил Креол. — Так что хуже уже не будет. Ты идешь?…
Шамшуддин замялся, но Креол уже исчезал в темной дыре. Вместо него оттуда показалась подгнившая рожа Асаггака — мертвец вернулся уже без кадушки. Он сунул руку в щель, дверь начала закрываться… и Шамшуддин бросился туда.
Чернокожий мальчишка влетел в потайной проход, промчался по ступеням и врезался во что-то мягкое, повалив его на пол.
Судя по изрыгаемым проклятиям, это был Креол.
— Слезь с меня, отродье Нергала!… — злобно прошипел он, с трудом отпихивая Шамшуддина.
— Извини, — поднялся на ноги тот. — Где это мы?…
Лестница оказалась довольно короткой — она закончилась уже через десяток ступеней. За ней открылся небольшой коридор с двумя дверьми — справа и спереди. Из-под правой пробивался тусклый свет.
— У-у-у!… — выпучил глаза Креол, приоткрыв дверь справа. — Гляди!
Магический освещальник, висящий здесь, стоил куда дороже своего собрата в подвале. При этом свете можно было даже читать. Похоже, старый Халай именно этим здесь и занимался — на каменных полках, увивающих стены, лежали десятки глиняных табличек, испещренных мелкими клинышками.
— «Ха-Дингир ара губ каб ду кургин», — прочитал Креол. — «Шуб-лугаль ра анса-саг а унату угула-ни га се сам у на дуг»…
— Бессмыслица какая-то, — пожал плечами Шамшуддин. — Ты точно подряд читаешь?
— Да… а хотя нет, пропустил строчку, — признал Креол. — А если… эй, да это же судебный документ! Смотри-ка, Халая в молодости изгнали из Каркемиша за кражу осла! Ну кто бы мог подумать…
Шамшуддин его не слушал — он глазел на другие полки и столы. На одном из маленьких столиков стоял объемистый сосуд из отличного стекла, доверху заполненный уксусом. В нем плавала отрезанная человеческая рука — плавала подобно рыбе, загребая пальцами и выпуская пузырьки из перерубленных вен. Рядом расположилась алебастровая ваза, доверху заполненная кисло пахнущим маслом — от него поднимались красноватые испарения. На одной из полок лежал бронзовый ятаган с рукоятью из эбонита, завернутый в черный шелк. Шамшуддин рискнул чуть-чуть развернуть шелк — лезвие густо покрывали таинственные знаки, оно слабо светилось синим светом…
— Не трогай!!! — вскрикнул Креол.
Шамшуддин резко отдернул руку, вернув шелк на место, и удивленно посмотрел на Креола.
— Ты не касался?! — напряженно спросил тот.
— Не успел. Это что такое?
— Слава богам… Это ятаган Барзаи — у моего деда тоже есть такой. Его не должен касаться никто, кроме хозяина, а то вся сила уйдет и придется ковать новый. Думаю, Халай тебя бы за такое…
— Да уж… — невольно побледнел Шамшуддин.
Креол огляделся еще раз. Собственно, ничего особенного в этой комнате не было — самые обычные аксессуары магической лаборатории. Возможно, несколько более редкие и дорогие, чем те, что хранились на втором этаже, но и только-то. И нигде он не видел признаков помойной кадушки, которую оставил Асаггак…
— Пошли, посмотрим, что за другой дверью, — скомандовал он.
Шамшуддин неохотно оторвался от глиняной таблички и двинулся следом. Ученики старого Халая одновременно заглянули за дверь… и одновременно отшатнулись.
Другая комната оказалась в несколько раз больше, но там не было табличек и жутких предметов. Не было и магического освещальника — мрак разгонял только слабый свет, падающий из открытой двери тайной лаборатории. Обстановка отличалась скудностью — каменный мешок мог похвастаться лишь бронзовыми кольцами, вбитыми в стену, и свисающими с них цепями.
А на одной из цепей сидел узник.
— Кто это? — прошептал Шамшуддин, выглядывая из-за плеча Креола.
— Кажется, гала… — неуверенно ответил тот.
— Кажется, гала… — неуверенно ответил тот.
— Угадал, человеческий детеныш, — ядовито прошипел пленник старого мага, звеня цепями. — И что вы собираетесь с этим делать?
Цепи выглядели прочными. Конечно, обычная бронза вряд ли удержит гала, но Халай Джи Беш называл себя мастером-демонологом не из пустого хвастовства. Эти оковы управились бы и с Демоном Бури.
Гала медленно зашевелился, поднимаясь на корточки. Подземный демон Кура выглядел по-настоящему ужасным — искаженное отражение человека, на три головы выше Креола с Шамшуддином, зеленовато-бурый, покрытый необычной кожей-чешуей, жесткой и бугристой, со множеством крошечных колючих шипов. Треугольная морда являла огромную пасть с сотней зубов-игл, звездообразную дыру вместо носа, пару пылающих миндалевидных глаз с роговыми полосками вместо бровей, остроконечные уши. Из плеч чудовища росли два извивающихся отростка, оканчивающиеся змеиными головами. Они шипели и капали ядом, взирая на перепуганных мальчишек с неистовой злобой истинных гадов.
— Вы рабы или ученики старого пожирателя грязи? — задал вопрос гала. — Или, быть может, вы воры, забравшиеся в его дом? Что сейчас наверху — день или ночь?
Ученики мага сохраняли молчание. Креол окинул взглядом прикованного демона, раздраженно ощущая на шее шумное дыхание Шамшуддина, и перешагнул порог. Бронзовая цепь зазвенела — гала подался навстречу.
— А, так вот куда он носит помои… — вполголоса пробормотал Креол, опустив глаза.
Да, каменная кадушка наконец-то отыскалась. Она стояла рядом с гала — и помоев там заметно поубавилось.
— Вам жаль помоев для старого измученного демона? — оскалился гала. — Что ж, я могу поделиться — здесь еще больше половины, хватит, чтобы устроить дружескую пирушку. Угощайтесь, друзья, угощайтесь!
— Можешь оставить себе, — хмыкнул Креол. — Ты и правда гала?
— До сегодняшнего утра был, — с улыбочкой ответил демон. — Конечно, боги любят забавные шутки, так что с них станется ни с того ни с сего превратить меня во что-нибудь иное… одноглазого ишака, например. Но, думаю, пока что этого не произошло. Я рожден во мраке Кура, человеческий детеныш, и я был и остаюсь гала уже триста лет. А теперь, может быть, поговорим о вас? Я так давно не видел человеческих лиц… живых, имею в виду. Эту кучу мертвого мяса, что приносит мне еду, я вижу каждый день, но поверьте на слово — он не слишком интересный собеседник. Я предпочитаю беседовать со своими змеями.
