— Венька, я чего-то в этой книжке не пойму ничего… — смущенно почесал в затылке Прокоп. — Это про компьютеры, что ль, чего-то?
— Ниасилил? — сочувственно хмыкнул гремлин. — Эх, старый, не продвинутый ты… Выпей йаду и не мучайсо!
— Венька, хватит уже надо мной издеваться! — вспылил старый домовой. — Я тебе сейчас уши-то пооборву, пооборву! Не стыдно тебе?! Четыре года стервецу, а мозгов… на три всего! Я тебя на полторы тыщи лет старше, а ты!… и-и-и, бессовестник!
— Зочем ви тгавите? — насмешливо посмотрел на него гремлин. — Конечно, старый, ты у нас по возрасту первонах! И что?
Прокоп промолчал. В конце концов, гремлин есть гремлин — что с него возьмешь? Эти мелкие пакостники до конца жизни остаются детьми.
По указанному адресу их уже ждали. Возле дощатого забора молча и торжественно выстроилась приветственная делегация — два десятка домовых разного звания. Впереди всех с небольшой папкой — Михей. Сегодня городяник выглядел еще более важным, чем обычно. Прокоп нерешительно просеменил вперед, не понимая, что все это означает.
— Дорогие товарищи! — начал Михей. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы попрощаться с нашим, не побоюсь этого слова, патриархом — домовым-господаром Прокопом!…
— Как?… — ахнул старик, хватаясь за сердце. — Меня — на свалку?! Да за что же?… Да как же?…
— И поприветствовать нового члена нашего общества — высотника Прокопа! — торжественно закончил городяник.
Прокоп резко замолчал. На него нахлынула целая смесь диких чувств — но преобладал восторг.
Прокоп резко замолчал. На него нахлынула целая смесь диких чувств — но преобладал восторг.
— Меня… меня… и высотником?! — всхлипнул домовой.
— Старый, попеарь меня! — прошипел Венька, пихая Прокопа в бок.
— Примите наши общие поздравления, товарищ высотник! — провозгласил Михей. — Также вас желает поздравить лично столичник!
Он торжественно раскрыл папку и над ней появилось мерцающее невнятное изображение. Столичник безошибочно распознал в толпе домовых Прокопа и произнес:
— Буду краток. Поздравляю.
Сказав это, самый главный домовой России отключился. Работы у столичника столько, что не продохнуть — днем и ночью крутится, словно белка в колесе. Некогда пространно поздравлять каждого свежеиспеченного высотника — их с каждым годом все больше.
— Двадцать два этажа! — гордо объявил Михей, шествуя впереди почетной делегации. — Строители его еще не сдали, но все уже здесь. Все на месте. Все работает.
— Да-а-а-а… — восхищенно вздохнул Прокоп.
Новостройка выглядела совершенно потрясающе. Настоящая мечта домового… хотя теперь уже высотника. Теперь он, Прокоп, будет распоряжаться сотнями квартир! Лифты! Водопровод! И целая куча Большаков!
— Ну, Михей, уважил… — пробормотал старик.
— Заслужил, товарищ! — ответил городяник. — Ну что, заселяем согласно обычаю? Василий Сергеевич, ваш выход!
Из-за угла вальяжно вышел огромный рыжий котище. Он смерил Прокопа пренебрежительным взглядом и пробасил:
— Где мой гонорар?
— Прошу, — сунул ему пакет сметаны городяник. — Как уговаривались.
Котяра прищурился, внимательно посмотрел на ценник и, видимо, остался удовлетворенным. Во всяком случае, он наклонился, чтобы Прокопу было удобнее усесться.
— Не испачкай шерсть, старый, — важно предупредил он, входя в подъезд. — Я ее только что вылизал.
Перед входом стояла молоденькая шишимора с рюмкой водки и куском черного хлеба, посыпанного солью. Василий Сергеевич остановился возле нее, Прокоп опорожнил рюмку, закусил хлебцем, крякнул и, расчувствовавшись, чмокнул девушку в щеку. Шишимора ехидно хихикнула и, притворно смущаясь, закрыла лицо зелеными волосами.
— Суседушко-батанушко, милости просим! Милости просим, дедушка, входи на новое место! — хором провозгласили домовые вслед господару верхом на коте.
Прокоп слез с пушистого скакуна и зачарованно уставился на новое обиталище. В подъезде пахло краской. Пахло цементом. Пахло досками. А вот людьми пока что не пахло — не въехали еще жильцы. Мохнатые ноздри старого домового раздулись, втягивая эти чудесные ароматы — запах новостройки, только что законченного здания.
— Здоров, старый пень! — слетел по перилам Каналюга. — Ну что — теперь соседи, да? Я к тебе часто заходить буду!
— Каменты рулят! — присоединился Венька. — Гламурненько тут! Тоже, что ль, перебраццо? Сдам экзамен на лифтового…
Прокоп насупился. Ему совсем не хотелось заполучить таких неприятных соседей. Но даже гнусный курильщик и ругатель Венька не мог сейчас омрачить великую радость старого домового. Сейчас он готов был расцеловать даже эту уродливую зеленую морду, пахнущую табачищем и непонятным «жэ-жэ».
Ведь он получил повышение!
Людоедоед
Вечернее шоссе тонуло в тумане.
Моросил мелкий противный дождик.
На автобусной остановке, прижавшись друг к другу, ссутулились две тощие фигуры в плащах с капюшонами. Они молча смотрели на текущие по дороге ручейки и редкие огни фар.
Подошел автобус. Мокрый, усталый и почти пустой — один-единственный пассажир, кутающийся в теплую куртку. Не было даже кондуктора — деньги принимал водитель.
Оказавшись в тепле салона, новые пассажиры откинули капюшоны, оказавшись молодой симпатичной парой. Парень с девушкой улыбнулись друг другу и с любопытством посмотрели на единственного соседа. Тот, похоже, замерз еще сильнее их — руки упрятаны в карманы, воротник высоко поднят, шапка плотно надвинута на уши, глаза спрятаны под темными очками.
— Добрый вечер, — поздоровался парень.
— Добрый, — буркнул сосед.
— Погода сегодня жуткая…
— Ум-м, — невнятно кивнул сосед.
— Народу на улицах — никого…
— Ум-м.
Воцарилось неловкое молчание. Нелюдимый пассажир явно не горел желанием продолжать разговор.
— Едете куда-то? — нарушила молчание девушка.
— Домой.
— Далеко живете?
— Далеко.
— А мы на ужин едем.
— Ум-м.
— На романтический, — как бы невзначай показала руку с обручальным кольцом девушка. — Мы с Вячеславом недавно поженились…
— Ум-м.
— Меня Галей зовут, кстати.
— Ум-м.
Снова воцарилось молчание. Представляться в ответ их попутчик даже не подумал.
Молодожены задумчиво переглянулись, взяли друг друга за руки, и Галя снова спросила:
— А вы не боитесь так поздно ездить?
— Чего мне бояться? — хмуро посмотрел на нее пассажир.
— Ну мало ли чего… Грабителей там…
— У меня при себе денег только на проезд.
— Могут куртку снять или шапку…
— Пусть попробуют.
— Можете за себя постоять? — с интересом спросил Вячеслав.
— Могу, если надо.
— Спортом каким-то занимаетесь?
— Занимаюсь.
— Это правильно. А каким, если не секрет?
— Вольной борьбой.
— А если вдруг с ножом нападут или пистолетом?
Плечо закутанного пассажира неопределенно дернулось.
— От всего не убережешься, — помолчав, согласился он.
— Конечно, конечно, — подтвердила Галя. — Слышали, что в этом районе творится? Уже девять убийств за месяц! Слышали?
— Вроде бы маньяк какой-то орудует… — глубокомысленно кивнул Вячеслав.
— Да не просто маньяк! Жертвы-то все искусаны, на шее следы от зубов…
— Так что же — медведь, что ли, какой?
— Я в газете читала, — понизила голос Галя, — что это… вампир!
— Вампир? — чуть приподнял голову пассажир. — Вы в это верите?
— А вы нет? — тихо спросил Вячеслав.
— Вы в это верите?
— А вы нет? — тихо спросил Вячеслав.
