— Что правда? — насторожился Ат-Зако. — Я не понял ни слова, господин мой…
— Не понял?.. — удивился некромант. — Это же твой родной язык — джунский!
— Я не знаю джунского, — равнодушно пожал плечами юноша. — Кто бы мог меня научить?.. И с кем бы я мог на нем разговаривать?
— А-а-а, вот как… Ладно, тогда просто скажи — это оно? Это то самое Проклятие?!
Ат-Зако всмотрелся в показанную страницу. Что-то разглядеть удалось не сразу — старый скряга явно экономит на освещении. Да и гримуар, по всей видимости, был написан еще тогда, когда джунов никто не считал легендой… а сколько веков прошло с тех пор?..
— Да, — в конце концов кивнул он, узнав-таки на истертой картинке ненавистное Проклятие. — Что здесь написано, мастер?
Некромант несколько минут глядел на страницы древней книги. Он явно прочел текст дважды, а то и трижды.
А потом молча подошел к клетке и открыл ее.
— Выходи, — коротко приказал старик. — Ты не останешься здесь ни минуты… ни одной лишней минуты. Если это и есть твое Проклятие…
— Благодарю тебя, господин мой, — униженно поклонился Ат-Зако, украдкой осматривая комнату. Он надеялся отыскать хоть что-нибудь, что могло бы сойти за оружие…
— Я попробую что-нибудь сделать… — раздраженно пробормотал некромант, наклоняясь над столом, заставленным неприятно пахнущими пробирками и ужасными инструментами, испачканными в крови.
К великому удивлению Ат-Зако, колдун не убил его и не выгнал на улицу. Хотя простая логика подсказывает, что так он уж точно избавился бы от ужасной угрозы. Вместо этого старый некромант уложил молодого джуна на разделочный стол, усыпил и колдовал над ним несколько часов подряд.
— Что?.. что?.. что ты со мной сделал?! — в ужасе закричал очнувшийся Ат-Зако, взглянув на свое отражение.
Красноватый оттенок кожи, по которому так легко отличить джуна, бесследно исчез. Лицо, тело, руки… все тело побелело. Волосы посветлели, а татуировка на груди изрядно поистерлась. Собственно, из трех рун осталась одна-единственная — средняя.
«Зак».
— Эти буквы пришлось стереть, — злобно буркнул усталый некромант. — Как тебе только в голову могло прийти написать собственное имя на груди, бестолковый юнец?!
— А что?
— Что, что… Свое имя надо таить от людей! — поучительно ткнул ему пальцем в лоб некромант.
— Как тебе только в голову могло прийти написать собственное имя на груди, бестолковый юнец?!
— А что?
— Что, что… Свое имя надо таить от людей! — поучительно ткнул ему пальцем в лоб некромант. — Вот я… разве ты знаешь мое имя? Не-ет, не знаешь!.. И никто… почти никто не знает. И если будет на то воля Великих Сил, никто его и не узнает… Запомни, молокосос — зная имя, можно обрести власть! Власть… — жадно облизнулся старик.
— Хорошо, хорошо! — начал раздражаться Ат-Зако. Теперь, когда он понял, что некромант его не убьет, молодой джун осмелел. — А чем мне поможет эта… перекраска?
— Вас, джунов, осталось так мало… Если бы ты остался красным, как пальмовая охра, тебя бы неизбежно узнали. А так… так никто не будет знать, кто ты на самом деле. И, надеюсь, Проклятие тоже не будет знать…
— Да, но ведь я сам-то буду знать! — удивился Ат-Зако. — Проклятию этого доста…
— Это, — перебил его старик, — это и есть последняя проблема, которую осталось решить. Я лишу тебя памяти, юноша, и… да, и отправлю куда-нибудь подальше. На какой-нибудь дальний аллод, где нет ничего интересного… Здесь, на Суслангере, ты в любом случае не останешься!
— Прощай, господин мой, — поклонился Ат-Зако перед тем, как шагнуть в портал. — Благодарю тебя за все…
— А-а-а, иди, иди! — сердито оскалился некромант. Но в глазах на миг промелькнула добродушная усмешка. Злобному старику было приятно для разнообразия совершить доброе дело. — Ты потеряешь память, как только пройдешь через эти врата…
— А что это будет за аллод?
— Мы называем его Бесполезными Землями. Вряд ли там будет что-то опасное, но на всякий случай возьми… ну вот хотя бы этот нож, — схватил первый попавшийся предмет старик.
Ат-Зако взял ритуальный нож, протянутый некромантом, и попробовал кромку лезвия. Бронза неплохой ковки. Судя по выбоинам и пятнышкам, старый колдун использовал его неоднократно… и вовсе не для того, чтобы делать бутерброды.
Но это все же оружие.
— Еще раз благодарю тебя, мастер, — снова поклонился он, исчезая в проходе.
— Ф-фух… — облегченно выдохнул некромант, закрывая врата. — Проклятый мальчишка… и чего ради я вздумал ему помогать?..
Старческая рука потянулась за кальяном, но остановилась в воздухе. Снаружи послышались странные звуки — какой-то монотонный гул и крики стражей. Стражи кричат так, что похолодевший некромант сразу понял — в живых он их уже не увидит.
Стена, сложенная из обожженной глины, рухнула, как пушинка, и за ней обнаружилось гигантское существо, похожее на множество скелетов, кое-как скрепленных воедино.
— Проклятье… — прошептал старый колдун.
Почти правильно , — раздался в голове бездушный голос.
Разбитые зеркала
Филиппо бежал по крыше. Он наслаждался этим моментом — сейчас, летя над ночной Венецией, видя отблески лунного света в великолепных каналах, он чувствовал себя самим Меркурием, спустившимся на грешную землю. Он легко перепрыгивал с парапета на парапет, продвигаясь так же быстро, как если бы бежал по гладкой дороге. Венеция Серениссима, Светлейшая Венеция, прекраснейший город в Европе, очень хороша в этом смысле — корпуса домов, соединенные высокими арками, со стороны кажутся одним целым.
Венеция Серениссима, Светлейшая Венеция, прекраснейший город в Европе, очень хороша в этом смысле — корпуса домов, соединенные высокими арками, со стороны кажутся одним целым. Планировка у всех одинаковая, одни и те же блоки повторяются многократно.
Идеальный город для наемного убийцы.
Филиппо Кальери был лучшим в своем деле. Никто другой не мог так легко и незаметно проникнуть в дом богатого купца, плотно напичканный стражей, тихо полоснуть по горлу сандедеей [13] и так же тихо ускользнуть. Тридцать четыре заказа! Тридцать четыре — и все выполнены блестяще! Других таких искусников в Венеции не было. А потому нет ничего удивительного, что и этот заказ достался именно ему.
Еще один прыжок, и вот Филиппо уже стоит на крыше одного из крупнейших ка [14] Большого канала. Внимательный взгляд окинул открывшуюся панораму, задержавшись на Палаццо — великолепном Дворце Дожей. Наемный убийца чуть прищурился, оценивая расстояние, и вновь продолжил свой ночной бег. Последний рывок, и худощавая фигура, затянутая в черный бархат, влетела в распахнутое настежь окно.
Филиппо не издал ни единого звука. Он точно знал это. И тем не менее человек, стоящий спиной к окну, в тот же миг сказал:
— Ты опоздал.
Голос прозвучал сухо и неприветливо.
— Да, мой дож, — склонился в льстивом поклоне убийца. Этот человек был его постоянным заказчиком, и он готов был из кожи вон лезть, чтоб только угодить ему. — Ваш гонец не сразу отыскал меня…
— Меня не интересуют оправдания, — равнодушно ответил дож, поворачиваясь к ночному посетителю.
Лицо могущественного дожа скрывала театральная маска — добродушный увалень Панталоне. Он не собирался показывать убийце свое лицо. Впрочем, на Филиппо также была маска — Арлекин. Ему хотелось оказаться узнанным не более, чем дожу.
