— Ну?! — выпучил глаза отец семейства.
— Чего «ну»?! — огрызнулась Ляля Звездная. — Все, барин, вылечил… ла я твою дочушку, как новая будет! Больше бесы не потревожат! Спи спокойно!
— А как же?… — перевел взгляд на все еще текущую воду Скворцов.
Каналюга, скучающий в уголке, спохватился и хлопнул в ладоши. Доселе неукротимые потоки резко иссякли, заставив все семейство облегченно выдохнуть.
— Ну… спасибо вам, девушка, — все еще с сомнением потряс гадалке руку Скворцов. — Сколько я вам должен?
— Да сколько дадите, за все спасибо… — рассеянно выхватил у него весь кошелек Хозяин Кладбища.
— Все, тороплюсь, тороплюсь, всем пока!…
Уже на выходе из подъезда из щели вынырнул Прокоп. Он с разлета шлепнулся на плечо несущейся куда-то Ляле Звездной и недоуменно спросил:
— Демьян Федорыч, ты куда летишь-то так? У тетки этой квартира на девятнадцатом этаже, а ты куда?…
— Куда, куда… — огрызнулся Хозяин Кладбища. — У меня всего час остался — побегу, хоть стопарик приму… Двести лет без капли во рту…
Спустя неделю Прокоп снова явился на Городское кладбище. На сей раз — просто в гости, поделиться с Хозяином Кладбища новостями.
— Ну так што, все нормально теперь у Шкворцовых-то? — лениво спросил Григорьев, полеживая на своей плите. Рядом лежал букет свежих цветов — недавно на эту могилу заходили скорбящие родственники. — Я на шовесть поработал, все шнял…
— Нормально, нормально… Только там того… это… там теперь с этой гадалкой чего-то не того…
— А-а-а!… — понимающе ухмыльнулся призрак. — Ну так чего ж ты хотел-то? Девчонку ту и в шамом деле поморочили, колдовшкой шилой наградили без шпрошу… Я у нее шпрашивал — какой-то там прадедушка помирал, ну и оштавил внученьке нашледштво… Эх, жаль, не ждесь его похоронили, уж я бы ему уштроил! Ну ничего, я Федьке Рубежному маляву пошлал — он жа меня поработает…
Прокоп продолжал смотреть на Хозяина Кладбища.
— Ах да, тетка та… — спохватился он. — Ну понимаешь, там шовшем никак нельзя было ижбавиться — шильная бяка выпала… Надо было кому-то часть этой шилы передать, чуть-чуть… Ну, под рукой больше никого не было… Ты не переживай, мебель у этой барыни ходуном ходить не будет — ну так, будет иногда видеть то, што обычному человеку не положено…
— А?…
— Так что ты ей на глажа лучше больше не попадайся, ладушки? — ехидно ухмыльнулся Григорьев. — А то еще мышеловку на тебя поштавит…
Ляля Звездная сидела посреди кухни на шатком табурете и глупо моргала. На столе прямо перед ней корчил рожи уродливый зеленый бесенок с огромными ушами. Исчезать он явно не собирался.
— Кисо, ты с какова горада? — ехидно спросил Венька.
— Ужас какой… — еле слышно прошептала гадалка. — У меня глюки…
— Ну так убей себя апстену, — равнодушно предложил гремлин, закуривая сигарету.
Гоблин
Охотник сладко зевнул и потянулся, осоловело разглядывая грязные тарелки и стаканы. Хороший трактир попался, что и говорить. И повар здесь умелый. И подавальщицы миленькие. И вино хорошее. Даже уходить неохота…
В животе поселилась блаженная сытость. А вот в карманах гулял ветер. Монет осталось еще на один, от силы два дня хорошего питания — дальше придется затянуть пояс потуже. Не хотелось бы, честно говоря. Значит, нужно приниматься за работу.
— Эй, друг, как насчет дружеского совета? — подошел к стойке охотник.
Плюгавый трактирщик перестал протирать кружку и внимательно посмотрел на посетителя. Поджарый парень лет тридцати не внушал особой симпатии — сразу видно, что наемник, причем не особо разборчивый. За спиной арбалет и охотничье копье, на поясе короткий меч и нож для снятия шкур. На шее ожерелье из клыков… довольно необычных клыков.
— Заведение мамаши Койпай за углом, через два дома, — коротко ответил трактирщик. — Крошка Лала сейчас болеет, но остальные девочки здоровы.
— Крошка Лала сейчас болеет, но остальные девочки здоровы.
Какого еще совета может попросить подобный тип?
— Да нет, это мне пока не по карману, — хмыкнул охотник. — Работу бы мне кто сосватал…
— Извини. Вышибала у меня есть, посуду тоже найдется кому мыть, а для подавальщика ты, уж извини, рылом не вышел.
— Друг, да разве же я похож на трактирного служку? — ничуть не обиделся охотник. — У меня работа другая, поопаснее…
— Наемники у нас вроде никому не требуются… — почесал в затылке трактирщик. — Места тихие, мирные…
— Да нет, опять не то. Не наемник я. Охотник.
— Ну, это дело нужное. А на кого охотишься? На белку, на лису, или, может, на лося?
— Не на белку и не на лося. На другую дичь — поопаснее, похитрее. На гоблинов я охочусь.
— На гоблинов? — впервые проявил признаки удивления трактирщик. — Хе. Хе. А для какой же это надобности? Какой с них прок-то?
— Да прока-то немного, — согласился охотник. — Шапку с меха не пошьешь, мясо несъедобное… Вот разве ожерелья из клыков делать… Только вот король наш, дай ему бог здоровья, о третьем годе указ издал — за каждую гоблинскую головенку по золотой монете платить велено. Не слышали у вас?
— Да где там… У нас тут глушь, захолустье, новости из столицы годами идут, да все одно не доходят… Ишь ты — по золотой монете, значит… Неплохо.
— Неплохо. Вот и интересуюсь — ты, друг, может слыхал чего? Водятся тут у вас гоблины поблизости?
— Гоблины, говоришь… — почесал шею трактирщик. — Слыхал чего-то, да толком не скажу, сам-то я в лесу, почитай уж лет пять как не бывал… Может, ребята чего знают? Эй, Тыква, Лупоглазый, а?…
Двое выпивох, скучающих у стойки, обратили к охотнику очи, залитые дешевым вином. Обрюзглый толстяк и горбун с глазами навыкате несколько секунд морщили лбы, безуспешно пытаясь сообразить, чего от них хотят.
Охотник криво усмехнулся, бросил на стол два медяка и прищелкнул пальцами. Трактирщик понимающе кивнул и налил Тыкве с Лупоглазым еще по кружечке. Кадыки заходили вверх-вниз, пока пьяницы вливали в себя живительный нектар, но когда показалось дно, их глаза уже светились признательностью и желанием помочь.
— Гоблины?… — проскрипел Лупоглазый.
— Есть гоблины, — пробасил Тыква. — Есть.
— В лесу. Сам видел. Пещера.
— Точно, пещера. А в ней — гоблины.
— Папа-гоблин, мама-гоблин…
— И вроде еще гоблиняток как бы не трое…
— Да не, четверо!
— Трое.
— Четверо!
— Ладно, черт с ним, пусть четверо…
Охотник оживился, уже предвкушая жирную добычу. Пять, а то и шесть гоблинов! Удачно, что и говорить.
— А где эта пещера-то? Как пройти?
— Э-э-э… пройти-то? Э-э-э…
— А ты еще налей! — пробасил Тыква.
— А вот объясните, как пройти — тогда налью.
Тыква с Лупоглазым долго бекали и мекали, махая руками и споря друг с другом, но в конце концов все же сумели с грехом пополам объяснить, где искать пещеру гоблинов.
— Ты там поосторожнее — папа-гоблин очень злой, всех из пещеры прогоняет… — пробурчал Тыква, опрокидывая честно заработанную кружку.
— Злой! Очень злой гоблин!
— Ничего, мне не привыкать, — хмыкнул охотник, проверяя стрелы в колчане. — С гоблинами у меня разговор короткий…
Деревня, в которую он забрел в поисках добычи, притаилась в самой что ни на есть глуши, прямо подле дремучего леса. Едва вышел за околицу — и пожалуйста, уже глухая чаща.
Местные в лес ходили редко — ценного зверья в этих краях мало, грибы с орехами тоже редкость. Но ему-то нужны не грибы, не орехи, а кое-что совсем другое…
