Штуковина, наполовину зарывшаяся в грунт, больше всего напоминала металлическое яйцо размером с небольшой сарайчик. Судя по оплавленным породам вокруг, приземлилось оно донельзя раскаленным, но за истекшие сутки успело остыть.
— Мелкое какое-то… — наморщил нос подошедший Эдуард Степанович. — Лилипуты, что ли, прилетели?
— Ну отчего же, батенька? Мне кажется более верным предположить, что внутри ограничено жизненное пространство. Возможно, перед нами не полноценный звездолет, а шлюпка или спасательная капсула… Впрочем, сейчас все узнаем. Я верно понимаю, что на видимой части нет ничего даже отдаленно похожего на вход… или выход?…
— Мы ничего такого не видели, — подтвердил Атастыров.
— А снизу?
— Снизу пока не смотрели. Затруднительно.
— Трудно с вами не согласиться, батенька, трудно… Ну ничего, сейчас все сделаем. Лелик!
— Ум-гу!… — послышалось из ЛТ-42.
Атастыров с подчиненными невольно отшатнулись — совершенно естественная реакция для впервые увидевших Лелика. Горбатый великан на три головы возвышался над ними всеми, уродливое лицо питекантропа кривилось в понимающей ухмылке, а могучие ручищи уже выкатывали из вертолета маленькую мобильную лебедку. За ним выбралось несколько рабочих с бурами, лопатами и веревками.
— Осторожнее, товарищи, осторожнее!… — взывал Гадюкин, с беспокойством глядя, как космическое яйцо медленно, но верно выволакивают из гнезда. — Да осторожнее же!… Это все-таки моя Нобелевская премия!…
— Не рассчитывайте, профессор, — мотнул головой Эдуард Степанович. — Каким образом вы собираетесь к этому примазаться? Это ж не вы этот корабль построили…
— Эх, батенька, все б вам только меня разочаровывать… — обиженно надулся Гадюкин. — Уже и шуток не понимаете… Лелик, что там?…
— Ор-га, Ху-Га! — вытер пот со лба великан.
— Ну, значит, будем резать! — довольно потер ладошки профессор. — Лелик, ты дрель захватил?
— О-ро!
Бессменный ассистент гения скрылся в недрах ЛТ-42 и вернулся в маске сварщика, окончательно придавшей ему сходство с неким фантастическим чудовищем.
Великан с легкостью накинул на плечи ранец плазменной дрели, дернул шнур и принялся невозмутимо вскрывать космический корабль, словно консервную банку.
— Профессор, а вы не слишком торопитесь? — осведомился Эдуард Степанович.
— Напротив, батенька! Мы с вами и без того преступно промедлили! Что если перед нами спасательное средство, потерпевшее аварию?! Что если там, внутри ожидает нашей помощи пострадавший космонавт?! Дорога каждая минута!
— Ну, тогда, конечно…
— А еще меня комары закусали и лысину напекло. Лелик, работай быстрее!
Лелик только невнятно замычал, и без того выкладываясь на полную. Приходилось соблюдать максимальную осторожность, дабы случайно не повредить драгоценное содержимое. Конечно, никто не знал, что именно скрывает металлическая скорлупа, но все верили — что-то ценное!
С торца «космическое яйцо» оказалось приплюснутым, и там обнаружилось нечто вроде покореженных амортизаторов. Значит, оно все-таки приземлилось, а не просто упало. К тому же создавалось впечатление, что эти «амортизаторы» — лишь остатки чего-то большего…
— Необычный сплав, — цокнул языком профессор. — Даже если внутри пусто — находка все равно ценная…
— Надеюсь, все-таки не пусто.
— Будем посмотреть, батенька, будем посмотреть… Скажите-ка, а вот на ваше мнение — как Они выглядят?
— Не задумывался как-то, — пожал плечами Эдуард Степанович. — Я, профессор, человек рациональный, зря фантазировать не люблю. Увижу своими глазами — буду знать.
— Вполне здравый подход, — согласился Гадюкин. — Однако многие — еще как задумывались. На протяжении последних двух веков человечество измыслило себе бесчисленное множество собратьев по разуму. Впрочем, человеческая фантазия, увы, продукт ограниченный. Нашему мозгу чрезвычайно сложно вообразить что-то, радикально отличающееся от привычного и повседневного. Потому большинство вымышленных инопланетян похожи либо на людей, либо на каких-то земных животных. Фантазия отталкивается от привычного образа и обволакивает его дополнительными наслоениями — скажем, добавляет новые конечности, органы чувств, меняет пропорции тела, соединяет кусочки разных животных… Вспомните хоть старые космические сериалы — «Звездный путь», «Вавилон-5»… Большинство инопланетян там — почти такие же, как люди, только с какими-нибудь нашлепками на голове…
— Ну, тогда это еще и от техники зависело. Ведь их играли живые люди — волей-неволей приходилось оставаться в рамках. Попробуй-ка, замаскируй актера под какого-нибудь крякозябра, да еще заставь его смотреться в этом гриме естественно!
— Так-то оно так, батенька, но это все же не главное… Теперь-то от техники уже ничего не зависит, верно?… Живые актеры давно отодвинулись на задний план — фильмы уже на семьдесят процентов моделируются графическими дизайнерами, людей все чаще заменяют виртуальными моделями… Еще лет пятнадцать-двадцать, и актерам вообще останется только озвучивать… А инопланетяне все равно по большей части человекоподобны! Общие контуры тела неизменно гуманоидны — вертикальная ось вращения, две ноги, сверху голова с органами чувств и речи… Но лично я уверен — те, кого мы сейчас увидим, будут выглядеть…
На землю аккуратно лег осколок «скорлупы», вырезанный Леликом. Профессор немедленно протиснулся под рукой ассистента, торжествующе забрался внутрь и громогласно закончил свою речь:
— …вот блин, твою мать!!! А я-то думал…
Судя по всему, данный объект и в самом деле служил скорее шлюпкой, чем полноценным звездолетом.
Свободного пространства минимум — едва поместиться двоим. А Лелик не втиснулся бы и в одиночку.
Никаких приборов, экранов, кнопок, рычагов, сенсоров, мигающих лампочек и прочей мишуры, которую невольно ожидаешь увидеть на космическом корабле. Одна-единственная сферическая комната, гладкие стены без впадин и выпуклостей. Единственное содержимое — два прозрачных саркофага, заполненных голубоватой переливающейся жидкостью.
А в них — сами космонавты.
Они действительно мало отличались от людей. На руках по четыре пальца, кожа оливкового оттенка, носы черные и плоские, а под ними длинные усы-вибриссы… но больше различий не видно. При плохом освещении запросто можно перепутать с землянами.
— Что вы там насчет ограниченной фантазии говорили, профессор? — спокойно уточнил Эдуард Степанович, залезая следом.
— Все бы вам насмехаться над стариком, батенька… — сердито насупился Гадюкин. — Закономерность нельзя строить на основании одного эксперимента. Подождем следующего контакта.
— Давайте вначале закончим этот… или хотя бы начнем.
— Разумеется, батенька, — рассеянно кивнул профессор, вглядываясь в отрешенные усатые лица под слоем жидкости. — Любопытно, любопытно…
В отличие от него, Эдуард Степанович довольно быстро потерял интерес к спящим космонавтам и выбрался наружу. С его разрешения на освободившееся место залез капитан Атастыров — ему тоже хотелось посмотреть. В течение часа внутри звездолета перебывали почти все присутствующие. Впрочем, надолго там никто не задерживался — на что тут смотреть, спрашивается? Пришельцы как пришельцы, ничего особенного…
— Честно признаться, ожидал большего, товарищ полковник, — рискнул высказать свое мнение Атастыров. — Думал, интереснее будет.
