Локоть отшатнулся как ужаленный. Он позволил себе ужасный непрофессионализм — отвлекся на деньги жертвы. А теперь жертва сидит на раскладушке, сверля его недобрым взглядом. На руке старика кривляется все та же уродливая марионетка — похоже, этот чокнутый даже спал вместе с ней.
— Да, Вовочка, гости, — медленно процедил кукольник. — Незваные гости…
— Это нехорошо, дядя Миша! — задергалась марионетка. — Незваными являться нехорошо, да?
— Нехорошо, Вовочка, ох и нехорошо же…
— Слышь, ты… — слегка неуверенно поднял нож Локоть.
— А ведь не с добром этот гость сюда пришел, а, Вовочка? — обратился к своей кукле старик.
— Не с добром, дядя Миша, точно! — пропищала та. — Нож притащил зачем-то! А зачем?
— И правда, зачем хорошему человеку нож? Не колбасу же резать, верно?
— Верно, дядя Миша!
— Да заткнись ты, старый хрен!… — прорычал Локоть, замахиваясь на кукольника.
— Гаси его, дядя Миша, гаси!!! — завопил «Вовочка».
В руке старика откуда-то появился маленький пистолет. Локоть рефлекторно грохнулся на пол, в последний миг успев швырнуть нож.
Бабахнул выстрел, оставив вмятину в железной двери. Еще дымящийся пистолет упал возле лица неподвижно лежащего Локтя. Тот чуть приподнял голову — с раскладушки медленно капала кровь. Обмякший кукольник лежал неподвижно с ножом в горле.
— Сделано, — проворчал киллер, поднимаясь на ноги.
Он потыкал убитого носком ботинка, на миг коснулся пульса — все в порядке, мертвее обойного гвоздя. Теперь надо решить, что делать с деньгами. С одной стороны, брать их нельзя — ему уже заплачено за работу, и заплачено как полагается. С другой… бросить здесь такую кучу деньжищ ужасно жалко.
Надо решать быстро — выстрел мог кто-нибудь слышать, задерживаться нельзя. Но все-таки — брать или не брать?!
— Ты хочешь забрать эти цветные бумажки себе?… — послышался противный писк.
— Конечно, хочу!… — машинально ответил Локоть… и замер, точно окаченный холодный водой.
Очень-очень медленно его голова повернулась вправо. Рука трупа приподнималась, а с нее скалилась противная марионетка, суча ручонками, набитыми ватой.
— Я же тебя убил!… — прохрипел Локоть, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Не меня, — злобно ответил «Вовочка», корчась на руке хозяина.
— Не меня…
Послышался хлюпающий звук, с каким в раковину утекают последние капли, и мерзкая кукла соскользнула с мертвой руки. Та тут же упала обратно на раскладушку.
Локоть часто задышал — под куклой у мертвого старика скрывалась не обычная кисть, а измочаленная, словно кем-то изгрызенная культя. Из нее торчали лохмотья мышц и остро отточенный обломок кости. А левее виднелось глубокое отверстие, похожее на мышиную нору, проделанную в кровавой плоти.
— А-а-а-а-а!!! — дико заорал Локоть, швыряя чемодан в отделившуюся от хозяина куклу. В воздухе разлетелись тысячи зеленых бумажек.
Спустя мгновение ему в лицо ударило чем-то тяжелым. Локоть, не удержавшись на ватных ногах, упал навзничь, глядя прямо в стеклянные глаза прыгнувшего «Вовочки». Из-под тряпочной рубахи виднелись бледные скользкие щупальца, сзади болталась длинная трубка, похожая на тоненький позвоночный столб…
— Ты убил не меня, — повторила тварь, вонзая трубку в шею лежащего киллера. — Ты убил всего лишь мою марионетку. И теперь мне нужна новая…
Марсиане давно вымерли
Поздний вечер. Дождь льет. А я, как назло, без зонтика. Неприятно. Прямо-таки фатум — если беру зонтик, так небо остается безоблачным. А стоит оставить дома — так сразу хлынет.
Вот и моя трамвайная остановка. Посижу, подожду транспорт — заодно спрячусь от ливня. Интересно, надолго ли он затянется?
Скамейка жесткая. Грязная. Да еще и пахнет скисшим пивом. Но это все же лучше, чем мокнуть под дождем.
Глядя на потоки воды, я просидел минуты три. На четвертой подошел этот тип. Долговязый, нескладный, лицо длинное, взгляд отрешенный.
— Присесть можно? — уныло спросил он, глядя куда-то меня.
— Свободно.
Он уселся. Несколько минут мы сидели молча на противоположных краях скамьи. Трамвай все не идет, дождь все не прекращается.
— Вы любите смотреть на звезды? — вдруг спросил сосед.
— Ум-м?..
— Звезды… Они такие красивые…
Я молча пожал плечами. Странный какой-то тип. При чем тут звезды? В такой дождь их все равно не видно.
— Видите вон ту красную звезду? — поднял руку сосед. — Это Марс…
Я проследил за его пальцем. Да, и в самом деле — на горизонте туч нету, небо ясное. Действительно, Марс.
— Американцы на днях еще одну ракету на Марс послали, — сказал я. Из вежливости — как-то поддержать разговор. — Видели?.. В новостях показывали.
— Не видел, — усмехнулся мой собеседник. — Не интересуюсь этим баловством.
— Баловством?..
— Да… Все эти людские глупости… Машины, механизмы… Это все баловство, детские игрушки…
— Вот как?
И в самом деле странный тип.
— Да… Мне это неинтересно… Сколько бы люди ни строили эти железяки, Марс им все равно не откроется… Настоящий Марс…
— Как понять «настоящий»?
— Настоящий… — замутился взгляд собеседника. — Тот, что помню я…
Я замолчал. По спине пробежал холодок. Уже почти ночь, вокруг ни души, даже машин не видно — а я сижу тут наедине с каким-то чудаком… Выглядит-то он вроде безобидно, но кто его знает? Вдруг сейчас достанет из-за пазухи что-нибудь острое, да пырнет?.
По спине пробежал холодок. Уже почти ночь, вокруг ни души, даже машин не видно — а я сижу тут наедине с каким-то чудаком… Выглядит-то он вроде безобидно, но кто его знает? Вдруг сейчас достанет из-за пазухи что-нибудь острое, да пырнет?..
— Я, наверное, кажусь вам странным? — печально усмехнулся сосед. — Ничего, я привык…
— Да нет, нисколько, — пожал плечами я. — А что вы там про Марс сказали?..
— Да, Марс… Я помню его города, каналы, жителей… Это был прекрасный мир — цветущий, радостный, полный счастья…
— Но Марс же вроде как необитаем.
— Да… Необитаем… Марсиане давно вымерли… Я — последний марсианин.
Все, дальше ехать некуда. У этого парня точно не все в порядке с головой. Может, в сумасшедший дом позвонить? Интересно, какой у них телефон… В обычную скорую — ноль три, это я помню. А в психиатрическую?..
— Вы ведь мне не верите, сознайтесь, — грустно посмотрел на меня «марсианин». — Я бы и сам на вашем месте не поверил.
— Ну, в такое поверить сложно… — деликатно согласился я. Главное сейчас — ничем этого типа не раздражать. — Вы ведь выглядите так же, как земляне…
— Да, это так… Когда-то я выглядел совершенно иначе, но на Земле мое настоящее тело не смогло бы существовать… и мне пришлось влезть в эту… оболочку.
— А, вот как…
Жаль, нельзя отодвинуться еще дальше. Я и так на самом краю скамейки.
— Ну и как там было — на Марсе? Почему вдруг все вымерли? Куда делись города? Вы же сказали, что там были города, верно?..
— Это долгая история… очень долгая и довольно скучная… Вы в самом деле хотите ее услышать?
Я заколебался. Ответить «да» — обречь себя на выслушивание нового потока бредней. Ответить «нет» — подвергнуться риску. Мало ли чего можно ожидать от этого придурка?
Чего это он руку в карман засунул?
— Вот, возьмите. Здесь все написано.
Я взял предмет, протянутый «марсианином». Книжечка малого формата, в бумажной обложке. Самиздат, скорее всего. Заглавие — «Подлинная история Марса».
