Центурия Валериана принадлежала к первопроходцам. Им уже приходилось бывать в тяжелых условиях — они форсировали Рейн и Дунай, умирали от жары в Ливии, блуждали по дремучим чащам бриттов… Не проходило и года, чтобы их не отправили в очередную глушь, словно желая испытать на прочность.
Здесь, на самом краю Ойкумены, Валериан впервые усомнился в успешном исходе испытания.
Легионеры нещадно мерзли. Пищи пока что хватало — в мешках все еще остались сухари и сыр.
Пищи пока что хватало — в мешках все еще остались сухари и сыр. Правда, ветчина кончилась вчера, а кислое вино — три дня назад. Но смерть от жажды уж точно никому не грозила — вода лежала прямо под ногами, пусть и затвердевшая. Знаменосец прямо сейчас грыз ледышку, другой рукой продолжая удерживать штандарт.
Центурион старался не замечать, что ноша его людей постоянно легчает. Каждый легионер нес на левом плече шест с поклажей, но эта поклажа медленно, но верно переправлялась в сугробы. Пилы, корзины, киркомотыги, саперные лопаты, ремни и цепи — весь инвентарь безжалостно выкидывался прочь.
Буквально только что Валериан, замыкающий цепь, увидел рядом с дорогой чей-то панцирь — и у него не хватило духу выяснять, кто его бросил. Он сам с трудом удерживался, чтобы не скинуть опостылевшие доспехи — они ничуть не грели, скорее уж наоборот. Холодная бронза только понапрасну студила тело — если бы не теплые туники под ними, доспехи давно убили бы своих владельцев.
Стужа. Стужа и мороз нещадно терзали детей великого Рима. Они умирали в этом ледяном краю, умирали от холода, безуспешно пытаясь понять — зачем они здесь? Что они здесь делают? Зачем они сюда пришли?
— Люций, люди измучены! — прокаркал Селин, помощник центуриона. — Нам нужен отдых!… Нужно развести костер!… согреться!…
Валериан обратил к нему пустой взгляд. Пальцы крепко сжали жезл из виноградной лозы, и кое-кто из легионеров невольно вздрогнул. Их центурион не отличался мягкостью нрава — многие спины хранили шрамы, оставленные его жезлом.
— Развести костер?… — сухо спросил Валериан. — Из чего? Из снега?… Изо льда?… Из камня?… Вокруг больше ничего нет! Может быть, подожжем наши мечи?… Единственное здесь, что может гореть — это мы сами! Мы, наша одежда… да еще штандарт. И то только древко…
— Тогда повернем назад! — исступленно выкрикнул Селин. — Куда мы идем?! Мы дошли до конца мира — дальше нет ничего, кроме снега и льда! Или ты в самом деле веришь, что за следующим холмом откроется благословенная Гиперборея?!
— У нас есть приказ, помощник! — повысил голос центурион. — Мы служим великому Риму! Легат легиона отправил нас сюда с разведывательной миссией… и мы ее выполним!
— Легат Корбулан — слабоумный дуралей! — возопил Селин. — Он и впрямь верит, что мы найдем здесь Гиперборею! Но Гиперборея — это выдумка! Здесь нет ничего! НИЧЕГО!!!
— Не нам об этом судить! Мы выполняем приказ!
— Центурион, люди держатся из последних сил, — очень-очень тихо сказал Селин. — Ты знаешь, что они сделают с тобой, если сорвутся…
В воздухе мелькнул жезл из виноградной лозы. Помощник центуриона упал на колени и схватился за голову, обливаясь кровью. Валериан с каменным лицом нанес ему еще два удара и коротко приказал:
— Поднимайся.
Легионеры, видевшие эту расправу, глухо зароптали. Центурион отстраненно подумал, что Селин совершенно прав — им не суждено окончить эту миссию. Мороз убьет всех и каждого. Но ему, Гаю Люцию Валериану, такая смерть не суждена — нет, он разделит судьбу всех командиров, заведших своих людей на верную смерть.
Весь вопрос в том, успеет ли он убить себя сам, прежде чем это сделают солдаты…
От мрачных размышлений его отвлекли крики и шум. Валериан перехватил жезл поудобнее и ринулся в голову колонны — в последнее время ему все чаще приходилось разнимать драки, грозящие перерасти в убийство.
Однако на сей раз причина побоища заключалась не в легионерах.
Солдаты от души тузили странного человека, с ног до головы закутанного в шкуры. Незнакомцу не повезло — он подвернулся очень некстати, и теперь вся центурия вымещала на нем накопившуюся злобу.
— Прекратить!!! — прогремел центурион, нанося удары куда попало. — Оставить пленного!
Ругаясь и бросая на Валериана бешеные взгляды, легионеры неохотно отпустили чужака. Тот кое-как утер с лица кровь, невозмутимо выплюнул в ладонь осколки зубов и встал во весь рост, глядя прямо в глаза центуриону.
— Как твое имя? — холодно спросил Валериан, постукивая по запястью жезлом из виноградной лозы.
— Не понимаю, — покачал головой незнакомец.
Зато центурион его понял. Наречие местных варваров — он выучил пару сотен слов перед тем, как отправляться в поход. Самые основы — чтобы только суметь в случае чего объясниться.
— Как твое имя? — повторно спросил он — теперь уже на языке чужака.
— Снорри Стурлсон, — послушно ответил тот. — А твое?
— Я — центурион Гай Люций Валериан, я служить великий Траян, император Рим. Ты гиперборей?
— Я Снорри Стурлсон, — повторил варвар. — Я охотник. А вы что здесь делаете? Вы тоже охотитесь?
— Мы искать Гиперборея, — мрачно ответил центурион. — Где жить ты, Сно… Снорий?
— В деревне, — пожал плечами Снорри.
— Там есть еда и обогрев?
— Конечно.
— Тогда отвести ты нас туда, — непререкаемым тоном приказал Валериан.
Снорри задумчиво почесал переносицу, не делая даже шага.
— Чего ждать ты? — нахмурил брови центурион.
— Вы — люди с оружием, — констатировал очевидную вещь Снорри. — Вас больше, чем пальцев на руках и ногах. Моя деревня совсем маленькая, там не хватит еды и жилья для вас всех.
— Я отдать приказ ты, варвар! — сухо процедил Валериан. — Нас вести к твой деревня, или я убить ты!
Охотник по-прежнему стоял неподвижно, безразлично взирая на римских солдат. Центурион попытался припомнить в местном языке какие-нибудь слова, способные его расшевелить — угрозы или посулы, неважно. Увы, тщетно — выученного им хватало, чтобы вести простой разговор, но не более того.
Он немного подумал, а потом отдал несколько коротких команд. Селин и еще два легионера вывернули Снорри руки за спину и нанесли несколько ударов в живот. Сам же Валериан стукнул его по шее жезлом — сначала слева, потом справа.
Выражение лица Снорри ничуть не изменилось.
— Ты отвести нас в свой деревня — я не бить ты, — сухо сообщил центурион. — Ты не вести — я бить ты долго. Потом убить совсем. Ты думать.
Снорри тоже немного подумал, а потом пожал плечами и равнодушно кивнул:
— Хорошо, я вас отведу.
Мороз все усиливался. На землю спустилась ночь — темная, холодная. Вместе с ней пришла метель — беспощадный Борей явно пребывал сегодня в дурном настроении. Снежные тучи заволокли небо толстым одеялом, спрятав все звезды до единой. Солдаты брели почти на ощупь — по счастью, варвар Снорри шагал так уверенно, словно находился во дворе родного дома.
Первое время легионеры двигались весело и легко. Всех подталкивала перспектива скоро оказаться под крышей, согреться у жаркого очага, поесть чего-нибудь повкуснее опостылевших сухарей и заплесневелого сыра. И чего уж греха таить, вся центурия надеялась, что женщины этой варварской деревни окажутся… да хоть какими-нибудь.
Но час тянулся за часом, а впереди по-прежнему не было ничего, кроме сплошной белой стены. Шагать становилось все труднее, лица заиндевели, конечности не слушались, а глубоко внутри зудело одно-единственное желание — лечь на снег и остаться лежать. Только суровый центурион, сделанный, казалось, из того же материала, что его панцирь, не давал своей центурии малодушничать.
