Чтобы провести ряд экспериментов, я выбрал несколько подходящих объектов — как готовящихся к размножению, так и уже исторгших своих личинок. Первый объект исследования — двуног типа А, несколькими отрезками времени ранее прошедший через удачный процесс слипания, и теперь растящий внутри себя личинку. Пока что масса будущего породителя увеличилась незначительно — мне потребовалось очень сильное напряжение дрэжей, чтобы его обнаружить.
Начнем эксперимент по ускорению созревания личинки.
Зеликов проснулся от легких, но настойчивых тычков в спину. Он сонно зевнул, приоткрыл слипающиеся глаза и невнятно пробормотал:
— Шо сущилось?..
— Дорогой!!! — неистово зашипела ему в ухо молодая супруга. — Дорогой!!!
— Уфсу-су?..
— Дорогой, у меня будет ребенок!..
— Я помню, помню… Через полгода… Спи давай, завтра на работу…
— Нет! У меня будет ребенок прямо СЕЙЧАС!!!
Зеликов тупо моргнул, переворачиваясь на другой бок — лицом к любимой Нелечке.
При слабом свете луны, глядящей прямо в окно, он увидел что-то большое… огромное… просто гигантское!..
Глаза мужа начали медленно выпучиваться, рот раскрылся в беззвучном хрипе. Он вскочил, будто ошпаренный, уже не чувствуя ни малейшей сонливости.
— Эт-та-та-та-та-та-та!.. — забормотал он, указывая пальцем. — Эта-та-та-та-та… Это что?! Это откуда?!
— Угу!.. — жалобно простонала Неля, поглаживая живот.
Этот самый живот, еще вчера бывший лишь чуточку больше нормального, за одну ночь увеличился до чудовищных размеров! А тут еще Зеликов неожиданно почувствовал на простыне что-то мокрое…
— Воды отошли… — растерянно произнесла Неля.
— Ты же на третьем месяце!.. — возопил муж. — На третьем!.. Только на третьем!.. Да вчера же еще ничего и видно-то не было!.. Откуда?! Почему?!
— Мне в больницу надо! — оборвала его душераздирающие вопли супруга. — Срочно!!!
— Ага… Черт!.. Я сейчас, сейчас!.. — забормотал Зеликов, лихорадочно натягивая брюки.
К счастью, Зеликовы жили через дорогу от стоянки. Не прошло и пяти минут, а взмыленный муж уже усаживал стонущую роженицу в машину.
Пробок в ночном городе обычно не бывает — автомобиль несся с огромной скоростью, не обращая никакого внимания на светофоры. Примерно на полпути бешеную гонку остановил свисток гаишника, но как только сонный милиционер увидел на заднем сиденье тяжело дышащую женщину с огромным животом, то сразу простил все прегрешения и приказал ехать еще быстрее.
Наконец Нелю увезли в палату, и усталый муж присел на стул, вытирая со лба пот. Он все еще пытался понять, как такое возможно — за одну ночь?!
— Доброго вечера, Николай Игнатьич, — подошла к нему девушка-регистратор. — Волнуетесь?
— Ум-г…
— Ну и зря. Вы не волнуйтесь, все у вашей жены будет отлично. У вас какой срок?
— Три месяца…
— Нет, вы не поняли. Я спрашиваю, какой срок беременности у супруги вашей?
— Три месяца, — тупо повторил Зеликов.
— Ну а без юмора если?..
— Да какой тут, на хрен, юмор?! — выплеснул накопившееся раздражение Зеликов. — Три месяца всего срок! Еще вчера ничего и видно-то не было!
— Вы на меня не кричите, пожалуйста, — сухо ответила регистраторша. — И хохмить тоже не надо. Тут вам поликлиника, а не «Аншлаг». Заполните анкету и распишитесь там, где галочка. Только без юмора вашего дурацкого, ладно? Ручка нужна?..
Зеликов невидящим взглядом уставился на лист бумаги и начал медленно заполнять графы. Большинство пунктов затруднений не вызвали — имя, фамилия, год рождения, прописка и так далее.
Единственный момент, над которым он чуть не разрыдался, — все тот же срок беременности. Ну что тут написать?! В то, что жене по всем правилам рожать только через полгода, не поверит никто. Он и сам-то уже не верил.
Лучше, пожалуй, соврать.
Через полчаса все закончилось. Однако Зеликов напрасно вслушивался, пытаясь различить младенческий крик.
Вышедший к нему врач скорбно покачал головой…
…
Отрезок времени 1.
Вышедший к нему врач скорбно покачал головой…
…
Отрезок времени 1.02.586.001.10
Ускоренное созревание личинки вызвало у двуногов сильную тревогу. Срок созревания постоянен и намертво закреплен в их наследственной памяти. Вмешавшись, я нарушил обычный порядок, произведя расстройство в примитивных умах двуногов. Ведомые лишь условными рефлексами, они поначалу бестолково суетились, но потом все же начали действовать так, как действовали бы без моего вмешательства.
К сожалению, эксперимент окончился неудачей — искусственно ускоренная личинка появилась на свет мертвой. В ее химическом составе не хватает многих положенных элементов. Несмотря на свою невероятную плотность, двуноги — очень слабые, легко погибающие животные. Жаль. Непродуманным вмешательством я погубил потенциальную жизнеформу, пусть и крайне примитивную.
Думаю, не стоит проводить дальнейших опытов с внутренним строением двуногов, пока я не изучу работу их организма более полно. Хотя один любопытный эксперимент я провести просто обязан. Результат обещает быть чрезвычайно интересным.
Волынский сидел на стуле, уныло глядя в спину врачу. Тот прильнул к микроскопу, то и дело пораженно цокая языком.
— Ну что, доктор? — не выдержал пациент. — Что со мной?
— Поразительный случай, Богдан Маркович! — повернулся к нему врач. — По-моему, такое не имеет аналогов в истории медицины.
— Это смертельно?!
— Не думаю… Хотя все в руках божьих, Богдан Маркович, я ни за что не поручусь… Очень уж, знаете ли, нестандартная ситуация…
— Так что со мной случилось-то, доктор?
— Вы, Богдан Маркович… как бы это выразиться-то… беременны.
Волынский моргнул. Поковырял в ухе. И вежливо сказал:
— Доктор, повторите, пожалуйста. А то мне послышалось…
— Не послышалось, — слегка виновато улыбнулся врач. — Вы, дорогой мой, беременны. Причем уже, как говорится, на сносях. Да вот сами посмотрите — ультразвуковой снимочек…
Волынский нервно хихикнул. Когда у него за одну-единственную ночь вдруг вырос огромный живот, он страшно испугался, решив, что заболел чем-то очень редким и очень опасным. На работу он, конечно, не пошел, вместо этого побежав в больницу, к двоюродной сестре.
Та, будучи окулистом, сама его смотреть не стала, но согласилась, что случай из ряда вон выходящий и записала на прием к самому профессору Зайцеву. Тому хватило двух минут, чтобы отменить все остальные дела и вплотную заняться удивительной аномалией.
— Доктор, а что же мне делать-то?! — жалобно простонал Волынский, с ненавистью глядя на свое огромное пузо.
— Что делать… — задумался Зайцев. — Вопрос, прямо скажем, концептуальный… Аборт вам делать, конечно, уже поздно… Боюсь, придется рожать.
— Рожать?! Как?!
— Да, общепринятым способом, конечно, не получится, — согласился Зайцев. — Боюсь, придется делать кесарево сечение.
— Мама дорогая… — всхлипнул Волынский. — За что?!
— Вот уж чего не знаю, того не знаю… Но вы, Богдан Маркович, не переживайте так — во всем же есть светлые стороны…
— И какая здесь?
— На весь мир прославитесь — чем плохо? Первый в мире мужчина-мать!
— Доктор, вы что — издеваетесь?!! — заорал Волынский.
— Да в задницу вам такую славу!!!
— Я понимаю, вы волнуетесь…
— Да ни черта вы не понимаете!!! Выньте из меня эту пакость!!!
— Это, любезнейший, не пакость, а ваш будущий ребенок…
