Кицум видел Светлого мага. Анэто никак не походил на прекраснодушного чудака, не ведающего, с какой стороны хлеб намазан маслом. Скорее ух он живо напоминал одного из Патриархов Серой Лиги. Такой ничего зря и необдуманно говорить не станет.
— … Нельзя также не отметить, что — буду откровеннее! — святые братья оказали нам большую услугу, сняв с нас самих тяжёлое бремя. Ведь предавшийся Тьме Джайлз мог оказаться страшным оружием в Её руках, и… как бы ни ужасно это звучало, Инквизиция в данном случае имела все основания спешить.
Я понимаю, дорогие друзья, долгие годы противостояния со святыми братьями не могли не наложить отпечатка на ваше восприятие случившегося. Но призываю вас подойти к происшедшему не с мерками обычных смертных, не в терминах возмездия и отмщения. Мы предпринимаем тактическое отступление — с тем, чтобы выиграть главную битву. Тем не менее могу уверить всех собравшихся здесь, что ваш гнев мне полностью и совершенно понятен. Я тоже человек, и мне тоже доводилось терять друзей. Тем более горько, когда… когда происходит такое…
Голос Анэто чуть дрогнул. Кицум презрительно усмехнулся — маг был хорошим актёром, но у него за плечами не было нескольких десятков лет в Серой Лиге, когда смерть идёт за тобой каждый день, каждый час и выживают только лучшие из лучших.
— Теперь я готов слушать вас, — раздалось тем временем. — Господа маги, я прошу — гневные филиппики произносить не надо. Не надо называть меня соглашателем и предателем. Не надо говорить, что я торгую жизнями моих учеников, — а ведь, не забывайте, Джайлз был магом Воздуха, магом одной с мною стихии, и для меня это во многом вопрос и личной чести. Не надо гнева, господа маги. У вас будут возможности ответить мне, если вы считаете мой поступок низостью. Белый Совет — не диктатура. Если большинство магов, как вам прекрасно известно, выступит с заявлением, что Анэто не достоин больше занимать сей пост, — я покину его в полном соответствии с Уложением.
Ещё раз — я не диктатор, не тиран и не властолюбец. Я всегда буду готов служить Свету — неважно, в каком качестве. Если потребуется — рядовым лекарем на поле битвы. Когда?то, — Анэто позволил себе лёгкий смешок, — я именно с этого начинал. Учеником лекаря… Впрочем, сегодня у нас не вечер воспоминаний. Я готов слушать вас, друзья и соратники.
Скрип стула, негромкое бульканье воды. И затем — вздох, шелест тяжёлого плаща. Поднялся кто?то из сидевших.
— Милорд ректор, вы, наверное, не помните меня… — произнёс густой низкий бас. — Я…
— Отчего ж, — быстро вставил Анэто. — Диргон из Амфали, стихия Воды. Вышел из стен Академии пятнадцать лет назад, прославился добросердечием, благотворительностью и своей помощью бедным. Уже дважды избирался главой городской гильдии магов Эгеста. Говори, Диргон. Я слушаю.
— Благодарю вас, милорд. Вы всё сказали правильно, умно и хорошо, но… Милорд, более всего на свете я ценил свободу мыслить, верить и говорить по велению собственного сердца. Да простит меня достопочтенная миледи Мегана, я не являюсь ярым приверженцем Церкви Спасителя…
— Не вижу, отчего это должно мешать нам, — вмешалась Мегана. — Я не столь хорошо знаю тебя, почтенный Диргон, но скажу — к вере никого нельзя принудить силой, Спаситель сам знает, когда душа каждого должна повернуться к нему… поэтому продолжай, пожалуйста. Вопросы веры сегодня не обсуждаются.
— Благодарю достославную хозяйку Волшебного Двора, — ответил маг по имени Диргон. — Миледи Мегана, милорд ректор, я, как уже было сказано, имею честь возглавлять гильдию магов в сем славном граде. Поэтому то, что я сейчас скажу, будет не только моими словами. Как только я достигну отведённых мне границ, после которых начнутся уже только мои собственные мысли и чувства, я немедля уведомлю высоких гостей. Итак, в первую очередь я хотел бы спросить: что делать нам, магам Эгеста, если после казни нашего несчастного собрата схожие обвинения будут предъявлены другим? Далеко не все маги ходят в храмы Спасителя, думаю, это ни для кого не секрет. Всегда найдётся, в чём обвинить вольнодумца, было б только желание. Что нам делать тогда, милорд ректор?.. Миледи Мегана?..
— Драться! — с неожиданной резкостью и горячностью вдруг выкрикнула Мегана. — Служители Спасителя не должны запятнать себя гнусной борьбой за власть. А если кто?то из святых братьев забудет свой долг и на самом деле попробует использовать трагедию Джайлза для того, чтобы утвердить своё главенство не только над церковными, но и над светскими делами… тогда — драться!.. И я, Мегана, ревностная последовательница Спасителя, сама скажу первая — не ставьте знак равенства между Ним и его служителями. Если, к примеру, завтра инквизиторы явятся в твой дом, почтенный Диргон, — надо дать им бой. Они только позорят своё высокое предназначение и пятнают белые ризы добра и правды.
Собрание отозвалось на яростную тираду Меганы смущённым ропотом. Очевидно, никто не ожидал от неё подобных речей.
— Джайлз был исключением. Тем печальным и страшным исключением, которое только подтверждает правило. Слишком велик соблазн для некоторых ретивых братьев попытаться теперь принудить свободное сообщество магов к повиновению, — продолжала тем временем хозяйка Волшебного Двора. — Мы не можем этого допустить. И не допустим, будьте уверены. Именно это мы и сказали святым братьям здесь, в Эгесте. Некромант Неясыть — один. Нельзя, чтобы завтра, к примеру, по обвинению в пособничестве ему оказались бы схвачены свободно мыслящие чародеи в местах, где он либо вообще никогда не был, либо, как здесь, в Эгесте, оказался всего на несколько часов. Договор нерушим. Если Инквизиция попытается в нарушение его статей через голову Белого Совета схватить кого?то из членов нашего братства — право и святой долг всех носителей посоха дать этому отпор всеми доступными средствами.
Договор нерушим. Если Инквизиция попытается в нарушение его статей через голову Белого Совета схватить кого?то из членов нашего братства — право и святой долг всех носителей посоха дать этому отпор всеми доступными средствами. Включая боевую магию, — последние слова Мегана произнесла таким жутким голосом, что даже Кицуму стало не по себе.
— Главе городской гильдии магов должно, буде таковое случится, — подхватил Анэто, — немедленно проследовать в расположение святых братьев, разумеется, с соответствующей его званию и текущему моменту свитой. И со всей определённостью потребовать передачу обвинённого или обвинённой суду Белого Совета. Должно также выразить готовность к сотрудничеству, как, например, организацию совместной охраны подозреваемого с предоставлением последнему нормальных, достойных его ранга условий. Немедленно уведомить о случившемся Ордос и Волшебный Двор.
— А если они откажутся? — спросил бас Диргона.
— А если они откажутся, применить силу, — отчеканил Анэто. — Мы не можем затевать крупной войны с Инквизицией из?за Джайлза, но если они попытаются пойти дальше — нам придётся это сделать во имя спасения Света над Эвиалом! Потому что одна Инквизиция западную Тьму сдержать не сможет. Как бы ни пыталась и какие бы жертвы на этот алтарь ею ни приносились. Это тоже надо понимать со всей определённостью. Ответил ли я на твой вопрос, уважаемый Диргон?
