Когда наконец они оказались на твёрдой земле, то невольно остановились, задрав головы и так и забыв их опустить.
Город поднимался вверх по зелёным склонам горы многочисленными белыми и оранжевыми террасами. С мраморных плит вниз свисали бесчисленные плети гибких плющей, дикого винограда, южной лазаницы и тому подобного.
С мраморных плит вниз свисали бесчисленные плети гибких плющей, дикого винограда, южной лазаницы и тому подобного. Вдоль террас теснились дома, нарядные и опрятные, украшенные колоннами и портиками, и никак не походили на жилища бедноты. Через заросшие сплошной и буйной зеленью овражки были переброшены изящные арочные мосты (Фесс немедленно подумал, что рассекающие город зелёные ложбины — идеальное место для воров и мимоходом даже пожалел аррасских обывателей).
Высоко же над бухтой и зеленоватой морской гладью, над буйством цветущих джунглей, по?хозяйски расположившихся в самом городе, на вершине горы Фесс увидел розовые стены дворца под причудливыми золотистыми куполами.
— Ну, Неясыть, — вдруг заговорила Эйтери. — Пора нам прощаться. Мы своё дело сделали. С эшафота тебя вытащили, в безопасное место доставили. Дальше тебе одному идти написано. Нам с Севером домой надо поворачивать. Подгорному Племени без нас солоно может прийтись. На корабль попутный сядем, до Эгеста доберёмся. А там видно будет. Понимаешь меня?
Тёмные глаза гномы смотрели сурово и взыскующе. Фесс почувствовал, как к щекам приливает кровь. Маленькая волшебница была целиком и полностью права, Его спасли, вытащили в самый последний момент — именно потому, что Эйтери верит: именно ему, Фессу, некроманту Неясыти на роду написано остановить Западную… Сущность, как именовал её Этлау. Интересно, неужели догадался, что та Тьма вовсе даже и не Тьма?
— Да, конечно, — сказал Фесс, протягивая руку. — Спасибо тебе за всё, Сотворяющая. Постараюсь… оправдать твоё доверие, да простятся мне эти казённые слова. Я… попросил бы тебя остаться. Но я знаю, что моё общество, как бы это сказать, гибельно для всех, кто встречается мне на пути и старается мне помочь. Поэтому я благодарю Истинную Тьму, что вы все живы и с вами ничего не; случилось, пока мы держали путь сюда. — Он неловко развёл руками, борясь с желанием обнять гномью чародейку. — Я… наверное, я пойду. Будем надеяться, мы встретимся ещё под этим солнцем… в более благополучное время.
Север сердито фыркнул.
— Оставь, — строго сказала ему гнома. — Мы не могли тащить некроманта в наши пещеры. Ты сам понимаешь. Я готова рискнуть сто раз своей собственной шкурой, да и твоею тоже, но не всем моим народом. Спасибо, что понимаешь это, Неясыть.
— А я никуда не пойду! — звонким фальцетом вдруг крикнул Фейруз. — Я Великого Мастера теперь ни за что не брошу! Куда он — туда и я! И баста!
— Мальчик, да кто ж тебя отговаривает, — хмыкнула Эйтери. — Делай, что хочешь, только если другим от этого плохо не станет. На вот, возьми — как самый рассудительный. Немного у нас золота осталось, так что подели по?братски. Нам ещё за провоз домой платить.
— А чего вам дома делать, уважаемая госпожа чародейка? — вкрадчиво осведомился Фабио. — Я сказал уже — у меня тут дружки есть. Зачем нам вообще расставаться? Пойдём к ним, все вместе… соберём ватагу…
— Нет, спасибо, — холодно отрезала Эйтери и так взглянула на пирата, что тот враз осёкся. — Мне домой надо, а не на морях злодействовать. Да и тебе, Фабио, душегубством заниматься не пристало. Ты нам помог, всё верно, а то бы я…
Старый разбойник пожал плечами.
— Да мне?то что? Как хотите. Мне ваше золотишко нравится, так что говорите, что вздумается. Ладно, коль так — прощевайте. Ежели вас на море моя галера остановит, так и быть, по старой дружбе только ограблю, а за борт не скину, — он расхохотался собственной грубой шутке, повернулся и, не прощаясь, зашагал прочь, что?то беззаботно насвистывая. Север выразительно взялся за рукоять фальчиона.
— Не погань чести своей, гноме, — сурово остановила его Эйтери.
— Не погань чести своей, гноме, — сурово остановила его Эйтери. — Он, конечно, негодяй… но нам он всё?таки помог. Пусть уходит. Мы ещё встретимся, есть у меня такое чувство. И тогда… — она не менее выразительно тряхнула сумкой с остатками эликсиров.
Когда они наконец расстались, Фесс и Фейруз долго смотрели вслед двум удалявшимся фигурам. Север и Эйтери шагали, не оглядываясь, и сердце некроманта полнилось странной и щемящей грустью — он чувствовал, что больше их никогда не увидит, или увидит, но отнюдь не как друзей, что, пожалуй, даже ещё горше.
А вокруг них кипела жизнь, смуглокожие аррасцы спешили по своим делам, вопили уличные разносчики, нахваливая товар, зеленщики толкали перед собой тележки с разложенными фруктами, травами и какими?то соблазнительно пахнущими жареными кореньями. Почтенные иноземные купцы в сопровождении должной свиты неспешно направлялись куда?то вверх по нешироким уютным улочкам, и навстречу им приветливо улыбались весёлые девчонки с подведёнными сурьмой бровями и на?
крашенными мочками ушей, что, очевидно, считалось здесь признаком высокой моды.
Фейруз долго переминался с ноги на ногу, не решаясь нарушить затянувшегося Фессова молчания. Наконец некромант со вздохом отвел взгляд от того места, где пропали в толпе Север и Эйтери.
— А ты почему остался? — повернулся он к мальчишке.
— Я теперь от Великого Мастера — ни на шаг, — упрямо заявил Фейруз.
— Ни на шаг… — проворчал Фесс. — Второй раз тебе так не повезёт, мальчик. Серые не отступятся. Рано или поздно…
— Тогда, наверное, Великому Мастеру понадобится моя помощь, — бестрепетно заявил Фейруз.
— Дурак, — не сдержался Фесс. — Тебя убьют, а я уже достаточно потерял друзей, чтобы позволять ещё кому?то гибнуть из?за меня.
Фейруз вздохнул — виновато, но непреклонно.
— Я — с вами, Великий Мастер. У вас вон, даже меча доброго — и того нет. Сабля пиратская, какой на свалке только и место. Ни посоха вашего некромантского, ни глефы, ни припасов, ни книг… все у серых осталось. Я ничего стащить не успел… — Он понурил голову, словно ожидая выговора.
Фесс помолчал. Только теперь он вдруг начал ощущать свое постоянное, неизбывное одиночество как?то, по?другому. Здесь, под ярким улыбающимся небом Кинта Ближнего, среди весёлой, буйной зелени, не чувствовать в руках тяжкого посоха с каменным навершием вдруг показалось ему катастрофой. И перестало быть жаль потерянной сумки с конспектами, и даже глефы, что выковали гномы, верного фальчиона — он тоже не жалел. Он был одинок по?прежнему, это да, и даже прилипчиво?верный, как собачка, Фейруз не мог этого изменить, но мрачный невидимый груз словно спал с его плеч. Он начинал многое сызнова, и ему предстояло вновь научиться радоваться солнечному свету.
Некромант невольно усмехнулся. В памяти вставали строчки из землеописательских хроник, читанные им ещё в ордосские времена. Теперь он знал, куда ему податься в этих краях, и не думалось, что отыскать нужное окажется так уж сложно.
— Ты хотел со мной? Ну так пошли!
Они свернули в первую попавшуюся улочку, что вела от порта вверх по склону горы. Улочка оказалась милой, весёлой и чистой, двух — и трёхэтажные дома щеголяли мраморной облицовкой, гирляндами каменных цветов поперёк фронтонов и тому подобными украшениями. Первые этажи были сплошь заняты лавками и лавочками, где продавалось всё, что угодно, со всего света. Султан Арраса был мудр и понимал, что порок выгоднее обложить пошлиной, чем пытаться задавить силой, и потому в этих лавочках, вспоминал Фесс, можно было купить любое снадобье, даже преданное анафеме Святой Матерью, снадобье, погружавшее принявшего его в сладостный сон, полный чудесных видений.
Правда, и сгорали люди от таких удовольствий более чем быстро — когда за год, когда за два…
Хватало и харчевен. Из распахнутых окон соблазнительно пахло — прежде всего, конечно, рыбой, которой были несказанно богаты прибрежные воды Кинта Ближнего. Фесс зашел в первую попавшуюся, достаточно приличного вида, чтобы считать хозяина хоть мало?мальски осведомлённой в кулинарных делах личностью.
