— А что будет с теми, кто нас в море возьмёт? — в упор спросил некромант. — Серые же их на мелкие кусочки изрежут. До двенадцатого колена, как говорится.
— Не узнают, — снова повторила гнома. — Мы баркас купим. Этим беднякам на всю оставшуюся жизнь хватит. Уберутся отсюда немедленно.
— И ты надеешься успеть с погоней за плечами? След?то наш — вон, не сотрёшь!
— У тебя есть лучшее предложение, некромант? — рассердилась гнома. — Если есть — давай. Если нет — то, пожалуйста, заткнись.
— Есть, — сказал Фесс, в свою очередь зло блеснув глазами. — Есть, Сотворяющая. Мы немедленно расстаёмся. Вы можете уходить морем или сушей, но отдельно от меня. Я не хочу рисковать вашими жизнями. Мне на роду написано одиночество, и так тому и быть. Все, кто находился рядом со мной, погибали. Погибали невинные, которым просто не повезло оказаться рядом, хотя бы рядом со мной. Ты сказала об умывшейся кровью площади — это ли не подтверждение?
— Чушь ты мелешь, некромант, да простят меня Горы! — вспылила гнома. — Нашёл время философические беседы разводить! Даже и отвечать тебе на это не хочу. Как вышло, так вышло. Хотелось бы тебя чисто вытащить, да не получилось. Как всегда, из?за этих эльфов. Вот ведь как случается, сперва они тебе помогут, из беды выручат, от смерти, считай, спасут — а потом такое подстроят… — Она махнула рукой. — Короче, некромант,
перестань дурить. Тебе такое предстоит, что никакая моя магия или Северов фальчион не помогут.
А для того тебе надо, по меньшей мере, живым остаться.
— Иногда мир спасают и мёртвые, — мрачно бросил Фесс.
— Иногда, — согласилась гнома. — Но не в этот раз. Я, во всяком случае, в это не верю. Так, ладно, хорош спорить! Вон уже дома я вижу, и пирс тоже, а у пирса, однако, стоит какая?то посудинка, вполне даже крепкая, нам подойдёт. Север! Золото у тебя?
— У меня, Сотворяюсцая. Только зацем платить, если мозно…
— Мы что, серые? — возмутилась маленькая волшебница. — Не скупись. Давай, времени терять нечего. Ходу, ходу! Коней тоже оставим. Ни к чему они теперь.
Отряд галопом влетел на единственную улочку рыбацкого пригорода. Люди опрометью бросались от них, с треском захлопывались редкие открытые по зимнему времени ставни. Правда, бежали и вопили от страха не все. У короткого пирса на самом деле стоял вместительный рыбачий баркас, уже готовый к отплытию. Коренастый, бородатый моряк с усмешкой глядел на бешено скачущую кавалькаду и, казалось, вот?вот расхохочется самым нахальным и обидным образом.
Гномы на лошадиных спинах и впрямь являли собой прекомичнейшее зрелище, едва не вываливаясь из сёдел и почти что лёжа на конских шеях. Нелюбовь Подгорного Племени к верховой езде давно уже стала притчей во языцех. Эйтери почти что свалилась на дощатый помост. Корабельщик упёр руки в бока и весьма непочтительно фыркнул.
— Нам нужен твой корабль, мастер, — без обиняков бросила гнома. — Платим золотом. Тебе столько во всю жизнь не заработать. Север! — Она махнула рукой. Могучий гном шагнул вперёд, держа в одной руке фальчион, а в другой — тяжёлый кожаный мешок.
— От серых удираете? — невозмутимо спросил моряк, протягивая руку за золотом. — Ну?ка, глянем… гм, на самом деле золото. И куда ж стопы свои направим, дражайшие наниматели?
— В море, чума и мор! — взвизгнула гнома. — Быстрее, мастер! Мы не можем терять времени! Бери золото и уходи! С семьёй! Как можно дальше!
— У меня семьи нет, — ухмыльнулся старый моряк. — В аккурат от морового поветрия и сгинула. Так что повезло вам, уважаемые. Давайте на борт. Мальчишки мои небось разбегутся… — Он пренебрежительно махнул рукой. — Дайте им монет. И пусть коней ваших возьмут. Кони вам, я так понимаю, без надобности?.. Вот и славно. Кроха, Калач, Маркус — геть с баркаса! Я кому сказал?! Вам матерей кормить. Ну, гнома дорогая, делитесь, да не скупитесь.
Трое молодых парней в рыбацких плащах и шапках растерянно полезли обратно на пирс, похоже, совершенно ничего не понимая в случившемся. Гнома сунула им по полной пригоршне золотых монет, не каких?нибудь обрезанных статеров, нет, полновесных двойных дирге?мов Салладора. Парни таких денег, похоже, вообще никогда не видели. Три коня присоединились к их добыче.
— И уносите отсюда ноги, мой вам совет, — добродушно сказал старый моряк, перелезая на палубу баркаса. — Серые вас в покое не оставят.
— Мастер Фабио… да это ж… некромансер беглый… о котором отец Сутар на проповеди говорил… — пробормотал, комкая в здоровенном кулаке кожаную шапку, один из парней — скорее всего Кроха, судя по его громадному росту и широченным плечам.
— Тебе, Кроха, что сказано было? Давайте, давайте, господа хорошие, на палубу, раз уж сказали, что торопитесь без меры. А ты, малыш, марш домой. И, как сказано, убирайтесь отсюда. Сами ведь знаете — под серыми какая жизнь? Уходите в Семиградье, там пока ещё повольней дышится. Матерей, сестёр берите — и прочь отсюда. Сколько ты им отсыпала, гнома? Добавь, не скупись — им золото нужнее, чем мне будет. Вот теперь хорошо. Отваливаем!.
Отваливаем!..
Фесс резко шагнул к корабельщику, коснулся плеча,
взглянул в глаза… и не увидел ничего, кроме азарта да жажды приключений. Это был авантюрист, бродяга до мозга костей, которому не рыбачить бы в полулиге от аркинских башен, а командовать пиратской пиннасой где?нибудь у берегов Кинта Дальнего…
Баркас шёл ходко, с берега дул хороший свежий ветер. О борта шуршала волна, а словоохотливый корабельщик, стоявший у руля, пояснял любознательному Северу, что, мол, конечно, сейчас лов не очень, но если уйти подальше от берега, то можешь набрести на косяк чёрной форели, следующей к устьям замёрзших рек Эгеста на нерест. Чёрная же форель, если господин гном не знает, издавна почитается деликатесом из деликатесов, особливо если её с молодой икрой взять, и прямо на стол Его святейшества идёт, и за хорошую цену, другое дело, что после церковной пятины да прочих налогов ничего, почитай, и не остаётся.
Фесс не мог не удивляться мгновенности решения корабельного мастера отправиться со спасающимися от церковного правосудия беглецами. Удивляло и то, что мастер даже не захотел ничего брать с собой, точно всё его имущество помещалось на этом утлом баркасе.
— А так оно и есть, — пожал плечами моряк, когда Фесс напрямик спросил его об этом. — Не люблю я берега, плохо мне там. Люблю, когда под ногами палуба качается. Сундучок мой всегда при мне. Что за жизнь скопил — тоже. А в хижине одна только одёжка осталась, ну да это не беда, на ваши деньги я себе целый цех портновский куплю, буде такая блажь мне в голову взбредёт. Ты лучше про себя бы рассказал — за что тебя серые к ногтю взять решили? Что ты некромант Неясыть — про то мне ведомо, бирючи кричали. А вот за что тебя на костёр потянули? Болтали, будто ты — уже и не человек вовсе?..
— Нет, я — человек, — с угрюмой гордостью ответил некромант. — Ходил по Эвиалу, неупокоенных обратно под землю загонял…
— А в Эгесте непотребство великое — твоя работа?
— Какое непотребство? — скривился некромант.
— Ну там твари всякие, чудища, страховидлы невиданные, что чуть ли не полгорода сожрали? Фесс вздрогнул.
— Нет, мастер, нет. Это — не я. Я — другое…
