Но ничего не случилось, и страшная зима кончилась, и битва была выиграна, и отступили Дану, и замирились гномы, и даже Радуга, как казалось, покорилась, во всяком случае, на время…
— Я скажу тебе так, Эфраим. Сказки о Спасителе, о его скором приходе начинают распространяться всякий раз, когда в мире становится… несколько неуютно, я бы так сказал. Кроме того, распространять эти слухи выгодно самим служителям…
— Согласен, высокий человек, — проскрипел вампир. — Всё верно. Я живу в Эвиале уже очень, очень давно. Я, наверное, последний живой свидетель древних войн, когда молодая тогда раса людей отбивала право властвовать под этим небом у первых… о нет, я не прав, у вторых хозяев Эвиала. Поверь мне, высокий человек, тогда всё могло показаться куда страшнее, чем сейчас. Но я не страшился. А сейчас — сейчас мне страшно.
— Может быть, тогда здесь ещё не верили в Спасителя?
— Иногда мне кажется, что тогда не было ещё и самого Спасителя, — мрачно пошутил вампир. — Просто никогда ещё в Эвиале Инквизиция не обретала столь непомерной мощи. Противостоять ей становится просто невозможно.
Противостоять ей становится просто невозможно.
— Как это связано с моим поиском?
— Напрямую, высокий человек, самым что ни на есть прямым образом. Я считаю, что похитившие твою эльфийку каким?то образом собираются это использовать.
— Как?! И каким образом? — фыркнул Император.
Вампир огляделся по сторонам, шагнул ближе к костру, стараясь тем не менее, чтобы ни одна искра не коснулась бы его плаща. Его голос в сознании Императора зазвучал глуше, словно Эфраим перешёл на шёпот.
— Что они хотели от тебя, высокий человек? Чтобы ты привёл в действие белую перчатку на твоей левой руке? И не так, как со мной, а на полную мощь. Поверь мне, старому Эфраиму, видевшему немало артефактов, — если ты высвободишь всё, что кроется в ней, — миру Эвиала придется уповать только на Спасителя.
— Ой ли? — не поверил Император. — Эфраим, эта штука бывала в бою. И, поверь, были моменты, когда мне хотелось… чтобы она оказалась бы помогущественнее. Это спасло бы жизни сотням моих преданных солдат.
— Она более чем могущественна, высокий человек. Более чем. Это превышает моё разумение, тот факт, что она попала к тебе. Скорее всего вручившие её тебе сами не представляли пределы её истинной силы.
Император пожал плечами. Зыбко, как туман. Рассуждениям вампира грош цена, если только…
— Высокий человек, — сказал Эфраим, прижимая руки к груди совершенно человеческим жестом. — Призраки не случайно ведут тебя к пиратам. Там с некоторых пор пребывают — инкогнито, разумеется, — двое или трое высших иерархов Святой Инквизиции.
Что задумали аркинские губители, я сказать тебе не могу. Что означает их связь с морскими разбойниками и нету ли в этом какого?то ещё и третьего смысла, но дело в том, что обычную магию инквизиторы смогут погасить. Обычную, но — не предельную для этой перчатки. Призраки решили вынудить тебя шагнуть за грань мыслимого и немыслимого другими средствами. Во всяком случае, это лучшее объяснение, что у меня есть. Другого мой слабый разум пока ещё не измыслил.
— Тогда будем полагаться на меч, а не на магию, — отрезал Император, однако просто так отмахнуться от слов вампира, конечно же, было невозможно. Врать? — какой смысл, если только всё это не есть хитроумная западня, устроенная теми самыми призраками. Но этого не проверишь — пока не дойдёт до дела. В любом случае — он, Император, обречён идти всё вперёд и вперёд, пока не найдёт Тайде. Он не повернёт и не остановится, точнее, остановится, только упав мёртвым, как бы выспренно это ни звучало.
— Ты хочешь мне что?то посоветовать, Эфраим? — напрямик спросил Император.
Вампир отрицательно покачал головой.
— Ты не создан для того, чтобы выслушивать советы, высокий человек. Гордость твоя больше твоей собственной жизни. Но если ты хочешь победить — я бы поостерёгся идти на этот бой в одиночку. Подожди. У тебя есть время — твоей эльфийке ничто не угрожает, она — приманка, что должна привести тебя в западню. Хотя я удивляюсь тебе, человек, — долг и честь не пустые слова для тебя… ты был правителем, большим правителем, и бросил всё, пошёл за своей эльфийкой, хотя, наверное, мог бы поймать в лесах ещё немало таких…
Император поморщился. Вампир вновь угодил в больное место, то, о чем правитель Мельина старался вспоминать пореже.
Что у него дома, что с Империей, что с Мельином?.. Справился ли Тарвус, не подняла ли мятеж Радуга, не напали ли пираты, удержался ли хрупкий мир с теми же гномами, не вторглась ли откуда?нибудь не?людь?.. Хотя, с другой стороны, что толку в этих рассуждениях? Ты принял решение, ты оставил Империю, бросил всех, кто доверял тебе, кто шёл за твоим именем и за твоим стягом, и теперь откуда ты знаешь, что они так же бестрепетно пойдут за Тарвусрм?.
.
Если бы ты дал себе труд хоть немного подумать, Император, ты не шагнул бы в Разлом. Ты пожертвовал бы своей любовью, или, точнее, тем, что ты называешь любовью, а другие люди назвали бы безумием, но зато недобитые волшебники не дерзнули бы Поднять голову. Радуга осталась бы покорной, и не рванулся бы со всех сторон на ослабевшую исполинскую Империю сонм молодых и алчных хищников.
Но ты сделал выбор, Император. И хотя ты постоянно, словно заклинание, твердишь: «Империя там, где её Император», ты отлично знаешь, что это не так. Империя там, где в поте лица добывают свой хлеб мириады её подданных, те самые, чьи сыновья охотно становятся в строй легионов, чтобы завоевать победы его, Императора, именем и во имя его.
Вампир был прав. В который уже раз и кругом прав.
— Так что же мне делать? — Император постарался, чтобы вопрос прозвучал не слишком беспомощно.
— Собрать войско, — уверенно и без тени сомнений ответил вампир. — Высокий человек, ты — прирождённый правитель, повелитель, владыка. Такому, как ты, не составит труда объединить под своей рукой тех, что беспорядочно мотаются вдоль побережий, не примкнув ни к пиратам, ни к тем, кто охотится за ними. Возглавь их, человек, и тогда…
Император молча повёл рукой в знак отрицания.
— Мысль хороша, Эфраим, спору нет, но у меня нет времени. Даже если… если та, за которой я спустился сюда, и может ждать. У меня осталась за спиной Империя, Эфраим, великая Империя людей, и я оставил её не в самом лучшем порядке. Изменить уже ничего нельзя, но и застревать в этом мире слишком надолго мне бы не хотелось. Война, которую мне довелось вести, выиграна, но ценою большой крови и не до конца. Так что мне надо думать ещё и об этом…
— Странно, — пожал плечами вампир. — Я готов прозакладывать душу, которой, правда, у меня нет, что судьба пропавшей эльфийки для тебя важнее всех и всяческих Империй, вместе взятых. Выходит, я ошибался?
— Выходит, — сухо сказал Император. — Я решил, Эфраим, и своего решения менять уже не буду. К худу ли, к добру — я пойду дальше. К пиратскому логову. А там… там видно будет.
ИНТЕРЛЮДИЯ 3
Сильвия с наслаждением потянулась, расправляя затёкшие плечи. Пребывание в птичьем облике, помимо многих и очевидных преимуществ, имело и свои недостатки. Так, вытянуться после многочасового полёта посыльная Архимага могла с трудом — болели все до единой мышцы и связки.
