* * *
— О какой опасности он говорил? — вцепился некромант в гному, едва только мастерская Аттеля осталась позади.
— О какой? — остановилась гнома. — Аттель — не только искусный кузнец, Неясыть. Он ещё и волшебник, хотя сам колдовство терпеть не может и считает, что от него всё зло.
— Нельзя сказать, что он уж очень далёк от истины, — проворчал некромант.
— Неважно, — строго сказала Эйтери. — Он почувствовал за твоими плечами тень… и теперь, я думаю, будет работать день и ночь без отдыха, чтобы только ты убрался поскорее из наших владений. Он прав: заново ковать заготовку фальчиона — на это ушли бы месяцы. Их у нас нет. Ни у меня, ни у тебя. Я помогаю тебе, Неясыть, но я должна думать и о цене этой помощи. Боюсь, как бы она не оказалась чрезмерной.
Наступило неловкое молчание.
— Прости, некромант, — гнома слегка тронула его локоть. — Ничего личного. Не хотела тебя обидеть. Но уж слишком могуча Тень… Надеюсь, ты меня поймёшь.
— Не волнуйся, Сотворяющая, — глухо отозвался Фесс. — Пойму, конечно же. Иначе и быть не может.
Неясно только было, как Аттель за столь короткое время сумеет сделать и фальчион, и глефу. Фесс спросил об этом гному.
— Аттель на всё способен, — отозвалась она. — Он ведь понимает, кто ты такой. Не думай, он теперь от наковальни не отойдёт, пока всё не управит.
Ночь Фесс провёл в пустой пещерке, куда стараниями Эйтери доставили и одеяла, и припасы, так что спал Фесс, можно сказать, с комфортом. Правда, некроманта всё время мучили какие?то смутные, непонятные видения. Он вновь видел себя во главе исполинской армии мёртвых, за плечами его развевался чёрный плащ с кроваво?огненной каймой, в руках он кроме привычного посоха держал ещё и странное оружие — нечто вроде очень широкого и короткого лезвия, насаженного на длинное древко, украшенное чёрными кистями из конских хвостов.
Его пробудил звон колокола — так гномы начинали свой день. Не успел Фесс привести себя в порядок (для чего в глубине пещерки рачительные гномы устроили все необходимые приспособления весьма оригинальной конструкции), как на пороге бесшумно возникла Эйтери.
— Аттель прислал заготовку, — без всяких предисловий сказала гнома.
— Аттель прислал заготовку, — без всяких предисловий сказала гнома. Голос у неё был усталым, вид тоже: судя по красным глазам и набрякшим мешкам под ними, она не спала всю ночь.
— Клинок уже заточен. Осталась моя часть. Идём, к руке приложишь, — позвала она некроманта. — Думаю, Аттель вчера всех поднял, кого только можно. Украшения они, конечно, сделать уже не смогли. Надеюсь, ты не в претензии.
Некромант не был в претензии.
«Заготовка» лежала на девственно чистом «лабораторном» столе, замотанная в несколько слоев просмолённой кожи. Гнома нетерпеливо распустила завязки.
Фесс не смог сдержать восхищённого вздоха. Ещё Кэр Лаэда неплохо разбирался в клинках, Фесс имел
более чем обширную практику в Мельине; и сейчас он с первого взгляда понял, что оружие великолепно. Широкий и длинный, почти как эсток, с полутораручной рукояткой; правда, при этом довольно?таки увесистый. Даже, пожалуй, слишком увесистый. Некромант привык к куда более лёгкому оружию, он всегда старался брать ловкостью, а не силой. Фесс крутанул фальчион над головой — тяжеловато, ох тяжеловато, не под человеческую руку сделано.
Едва ли гномы специально переутяжелили клинок. Значит, так надо. Значит, придётся поупражняться.
Конечно, если он заточен как бритва, то выходить с ним против воина в тяжёлых доспехах не слишком?то разумно…
— Он разрубит, вернее, разрежет конский волос, — заметила гнома. — Я нанесу на него руны… но помни, что этот меч против живых будет не сильнее и не действеннее самого обыкновенного клинка. Тяжёлый, неудобный… Ничего не сделаешь, оборотная сторона губительности для неупокоенных. Как я тебе и говорила. Не получилось… Времени нет долго над этим колдовать; так что против живых…
— Против живых другое найдётся. — Фесс нетерпеливо облизнул пересохшие губы.
— Верно, — кивнула гнома. — А теперь…
— Мне уйти? — напрямик спросил некромант.
— Да, — Эйтери не опускала глаз. — Моя магия — для меня и моего народа, Неясыть. За тобой слишком страшная сила, чтобы я выходила на бой с нею в одиночку.
— Ты ошибаешься, Сотворяющая, — покачал головой Фесс. — В этой схватке ты не будешь одна…
— Я?то, может, и не буду, — хмыкнула гнома, — а вот ты будешь наверняка. Иди, иди, пожалуйста. Далеко не отходи только…
«В чужом доме слово хозяина слушай», — подумал Фесс.
…Он стоял, прислонившись к стене невдалеке от дверей в мастерскую Сотворяющей, когда в проходе внезапно раздались топот и взволнованные голоса. Правда, между собой гномы, само собой, не пользовались эбинским, Фесс не мог понять, о чём идет речь, — но всё стало ясно, едва только появилось четверо гномов, рысью тащивших носилки с лежавшим на них раненым. Фесс вгляделся и мысленно присвистнул про себя Раненый словно побывал в зубах левиафана или иного морского чудовища. Всё лицо покрывала сплошная корка запёкшейся крови, глаз не видно, правая рука неестественно вывернута — похоже на сложный перелом, левая тоже вся в крови. Низ тела был прикрыт пропитавшимся кровью плащом, и оставалось только догадываться, какая судьба постигла ноги.
Без всякого почтения гномы затарабанили в дверь Эйтери кулаками и ногами. Грохот, по мнению Фесса, точно мог разбудить мёртвого.
Очень опасно прерывать мага, когда он накладывает чары. Раз удавшаяся композиция может потом и не повториться. Заклятья тоже бывают уникальными и неповторимыми.
Однако на сей раз дверь распахнулась. На пороге возникла Эйтери, вокруг кистей её рук плясало самое настоящее рыжее пламя. Гномы невольно попятились — вид у маленькой чародейки был поистине грозный.
На пороге возникла Эйтери, вокруг кистей её рук плясало самое настоящее рыжее пламя. Гномы невольно попятились — вид у маленькой чародейки был поистине грозный.
— Раненого принесли? — явно из уважения к Фее?су гнома перешла на всеобще?эбинский язык. — Кто? Что?
— Север, — выдохнул один из гномов. — Эти самые… зомбя помяли. Лекари отступились… говорят, только…
— Только я, — горько повторила гнома. — Несите внутрь. Ставьте здесь. А теперь убирайтесь, да поживее!
Гномы не заставили просить себя дважды. Фесс заметил, что, выскакивая из мастерской, они дружно делали обрядовые жесты «отвержения Зла».
— Некромант, — Эйтери слегка задыхалась. — Иди сюда, некромант. Я не могу бросить руны. Займись бедолагой. Надеюсь, врачевать такие раны тебя учили?!
— Учили, — коротко бросил некромант. — Кипяток у тебя тут есть?..
…С первого взгляда было ясно: Север, что называется, не жилец. Можно было только дивиться, как он до сих пор умудрялся цепляться за жизнь. Лицо воина словно пробороздила лапа о семи когтях, разодрав кожу и мышцы до самой кости. На правом плече обнаружилась паскудного вида рваная, кусаная рана, сама рука тоже оказалась сломана — открытый перелом в районе локтя. Кольчугу на животе словно рассекло громадной косой; каким?то чудом внутренности до сих пор оставались на месте. Возможно, гнома спасло то, что в дело он пошёл, как видно, натощак. Ноги были все искусаны, стальные поножи — погнуты, а в нескольких местах так даже и пробиты. Раны уже источали зловоние, можно было не сомневаться — ко всему прочему имеется ещё и заражение трупным ядом.
