— В прошлом! В прошлом, Энинг. И в этом Братстве все дело. Понимаешь, тот момент, когда он мог решить все свои проблемы твоей смертью давно прошел.
Понимаешь, тот момент, когда он мог решить все свои проблемы твоей смертью давно прошел. Мертвый ты для него опаснее, чем живой. Я не хочу оскорбить тебя, но ты пешка в большой игре. Тебе удалось хоть и случайно, но, тем не менее, поднять почти все Великие Державы против Сверкающего. Ты невольно выступил символом этого объединения.
— Мне казалось, что Сверкающий мне в этом помогает, — ехидно возразил я.
— Что ж, признаю, что он действительно допустил некоторые ошибки, но все они обернулись против него только благодаря твоим действиям. Однако сейчас не хватает последнего момента для полного объединения — жертвы. Если ты вдруг погибнешь, то в этом обязательно обвинят Сверкающего.
— И почему это, интересно? — едко поинтересовалась Ольга.
— Это послужит сигналом к окончательному объединению. — Бекстер сделал вид, что не слышал Ольгу. — Конечно, это хорошо для Ратобора, Мервина и Отто, но хорошо ли это для тебя?
— Вы хотите сказать, что Мервин или Ратобор хотят убить меня для окончательного объединения? — Мрачно спросил я.
— Я этого не говорил. Просто они не слишком расстроятся если это произойдет и вряд ли будут мешать убийцам. Здесь ведь все твои друзья. Спроси у Ролона. Он ведь гораздо лучше тебя разбирается во всех закулисных играх. К тому же твоя смерть решит и все проблемы Мервина. Его ведь очень сильно атакуют в Совете из-за твоего соглашения с Вильеном. Твоя смерть спасение для него.
— Однако убийц наняли не они, а вы.
— Энинг, ты еще многое не понимаешь. В политике сегодня друг, а завтра враг. Вчера Сверкающий готов был убить тебя, потому что ты мешал его планам, соответственно Мервин и остальные защищали тебя. Сейчас ситуация изменилась. Для Сверкающего твоя смерть катастрофа, а вот для остальных это очень даже хорошо.
— Ага, то-то вы на турнир отправили убийцу.
— Энинг. Я не отправлял на турнир убийцу. Сверкающий расторг договор с Братством, но насколько я понял, у них возникли к тебе какие-то личные претензии. На самом деле я приехал на турнир, чтобы предупредить тебя, но, к сожалению, я узнал обо всем поздно и не успел приехать вовремя.
Я недоверчиво посмотрел на Бекстера, а потом покосился на Эльвинга.
— Он не врет, — ответил эльф на мой невысказанный вопрос.
— Как видишь, твой друг подтверждает мои слова. Энинг, на самом деле Сверкающий в настоящее время тебя охранять должен. И если ты согласишься отправиться со мной, то он гарантирует твою безопасность.
— Так вы считаете, что мой отец способен на подлость?! — вскипела Ольга. — Говорите что угодно, но он ни разу не предавал союзников или друзей!!!
— А Слав? — Бекстер сочувственно посмотрел на Ольгу. — Слав не был ему ни союзником, ни другом, он был его сыном, но Ратобор убил его. А теперь подумай, если бы моему идиоту секретарю удалось похитить тебя, неужели Ратобор ради тебя согласился бы изменить свою политику? Мне почему-то кажется, что он скорее пожертвует тобой.
Ольга нахмурилась, но что возразить не нашла.
— Так вы считаете, что и Мервин и Ратобор и Отто будут стараться убить Энинга? — поинтересовался Ролон.
— Я такого не говорил. Я не считаю их дураками. Просто они не будут мешать, а Сверкающий может действительно обеспечить защиту. Видишь ли, дело в том, что тайное желание таких могущественных людей рано или поздно становится явным и всегда найдется подхалим готовый его исполнить.
Ролон и Бекстер завели перепалку по поводу желания и действительности, но я их не слушал. Что-то не нравилось мне в рассуждениях Бекстера, но я никак не мог понять что. Нет, он явно говорил правду. Дураком я не был и понимал, что моя смерть сильно облегчит всем объединение против Сверкающего. Ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, кто является моим убийцей. Однако вся эта правда покоилась на какой-то огромной лжи. Я не знаю, как так может быть, но скорее шестым чувством понимал, что, говоря правду, Бекстер обманывает. Причем обманывает на высшем уровне. Кто может врать, говоря при этом чистую правду? И как так можно? Но именно такое ощущение у меня возникло.
— Я не совсем уверен, — медленно, обдумывая каждое слово, заговорил я. Я всегда прибегал к такому приему: когда не знал, что сказать, то начинал говорить первое, что придет в голову, а дальше одно слово тянуло за собой другое и постепенно я начинал понимать проблему. К такому приему я прибегал в школе, когда плавал у доски и на острове, во время обучения у Мастера и Деррона. Вот и сейчас я надеялся, что постепенно пойму где правда, а где ложь. — Я знаю, что вы говорите правду, да и Эльвинг подтверждает это, однако я уверен, что вашей правдой вы сильно обманываете меня. Вы говорили, что политика, такая вещь, где важными являются только сиюминутные интересы.
— Да, и в данный момент Сверкающий хочет, чтобы ты жил, а вот твоим, так называемым союзникам, нужна твоя смерть. Сам подумай.
Вот оно! Бекстер сам подсказал мне в чем его ложь. Я даже пальцами прищелкнул.
— Вот оно! — повторил я свои мысли. — Мои учителя учили меня доверять интуиции, а сейчас я был уверен, что вы где-то обманываете меня. Вы сами подсказали. В данный момент! Вот именно в данный момент! А что случится, когда момент измениться и Сверкающему снова понадобиться моя смерть? Можете не отвечать, вы уже ответили на этот вопрос. Вы сами сказали, что политика штука переменчивая и что вы подчиняетесь ее веянию. Извините, Бекстер, но я не рискнул бы никогда довериться вам или Сверкающему. И еще, я уверен, что Сверкающий, безусловно, сдержит обещание. Да, он защитит меня, даст богатство, по сравнению с которым мое теперешнее состояние мелочь, возможно, он даже сделает меня своим придворным. Однако… однако, я также абсолютно уверен, что однажды настанет момент, когда я стану ему мешать, а как вы с ним привыкли решать ваши проблемы, вы мне уже объяснили.
— Я ничего такого не говорил…
— Говорили. У меня на родине говорят, что каждый судит в меру своей испорченности. Возможно, я сейчас мешаю Ратобору и Мервину. Но пока никто из них не старался убить меня, а вот вы бы это сделали. Вы рассуждали о Мервине, Ратоборе и короле Отто, но вы вкладывали в их голову свои мысли. Вы бы поступили так, как говорите и поэтому считаете, что остальные поступят так же. Прощайте, Бекстер. — Я развернул коня, намереваясь уехать к отряду.
— Подожди, Энинг. Ты не прав! Ратобор, Мервин и Отто политики, я тоже политик, поэтому и знаю, как они поступят. Политик всегда поймет другого политика.
— Знаете, — Я повернулся к Бекстеру. — Мой папа всегда считал слово политик ругательным и просил в приличном обществе его не упоминать. Мне всего тринадцать лет, Бекстер, и мне трудно разобраться во всех этих переплетениях и хитросплетениях, но знаете, как у нас в школе называли тех, кто метался от одной компании к другой в зависимости от выгоды и безопасности? Подметалами. Я никогда подметалой не был, и быть им не собираюсь.
— Однако подумай над моими словами.
— Подумаю. — Я тронул Урагана и поехал от Бекстера, но в последний момент я обернулся.
— Подумаю. — Я тронул Урагана и поехал от Бекстера, но в последний момент я обернулся. Бекстер улыбался. Увидев, что я смотрю на него, он стер улыбку с губ, но это уже не играло роли. Бекстер явно был доволен результатом беседы, хотя следовало бы ожидать обратного.
