— Ой, я забыл об этом. — Я смущенно посмотрел на Ратобора.
— А я нет, — отрезал тот. — К тому же ты забыл о рукописи Угланда. Я приказал ее отправить в Китиж в книгопечатание. Вскоре уже все смогут прочитать эти записи о походе. Записи очевидца событий. После этого у Ауредия вообще не останется никаких шансов ни на один европейский орден.
— О боже! Вы хотите размножить записки?! Представляю, что там про меня написал Угланд!
— Много лестного, но есть и замечания в твой адрес, правда это он списывает на твой возраст и юношеский максимализм. Он пишет, что иногда ты действовал неоправданно жестко.
— Неправда!!! Я никогда не был жесток!
— Не жесток. Я не говорил про жестокость, я говорил про жесткость. И в этом я не на стороне Угланда. Я могу представить ту ситуацию, в какой тебе приходилось действовать. И с моей точки зрения ты был чрезмерно мягок. И я могу только удивляться тому, что тебе удалось хоть что-то сделать. Наверное, все же, у тебя действительно есть талант полководца, хотя многие полагают, что тебе просто повезло.
— А вы?
— Я? А что я? Меня там не было, но из рассказов солдат, я вынес мнение, что все же везение в твоих действиях играло не самую большую роль. Ты действовал нестандартно и это сбило твоих противников с толку. Ладно, отдыхай. Завтра к тебе еще два друга придут.
— Кто?
— Кто? — усмехнулся Ратобор. — Ладно, скажу. Завтра приходит эскадра с эльфийскими лучниками и прибывает наш маг, за которым ты ходил в другой мир.
— Эльвинг понятно, я получил от него письмо, что они застряли у бриттов, поскольку у тех еще не были готовы их отряды лучников, но Аркадер? Я думал он приедет сюда одним из первых?
— Мы тоже так хотели, но Серафим сообщил, что здесь готовилось покушение на него. Мы решили не рисковать. Если твой Аркадер погибнет, то вся наша операция потерпит крах. У нас нет другого мага, способного бросить вызов Сверкающему.
— И Аркадер согласился сидеть в Амстере под охраной? — с сомнением спросил я.
— Нет, — улыбнулся Ратобор. — Он спорил. Особенно он бушевал, когда мы получили известие о гибели вашей армии. Но нам все же удалось убедить его. Завтра приходит последний, самый крупный караван, после чего можно будет начать кампанию.
— А драконы? Их перевезли?
Ратобор только улыбнулся и вышел из комнаты, которую мне отвели в Горогоне, как члену высшего совета. Когда дверь за Ратобором закрылась, в комнату несмело заглянул Рон.
— Энинг, можно к тебе, — спросил он.
— Что случилось, Рон?
— Я боюсь.
— Что? — Это признание совершенно не вязалось с Роном.
Он скорее позволит открутить себе голову, чем признается в том, что он чего-то боится. — Нет. Пойми меня правильно. Я не то, чтобы боюсь, но… даже не знаю, как сказать… Вот мы с друзьями лазали по канатам большого фонаря на площади. Было страшно, но мы лезли. Потом я боялся во время боев. В недавнем походе. Но сейчас… Сейчас я не просто боюсь. Энинг, я знаю, что такое страх и умею с ним справляться, но сейчас я просто в ужасе. Я боюсь всех этих придворных. Никогда не знаешь, у кого что на уме. На лицах улыбки, но слова плещут ядом. Знаешь, лучше бы ты никогда не становился бароном и генералом! Пока мы просто путешествовали, то все было просто и понятно, а сейчас… Ой. — Рон испуганно посмотрел на меня. — Я наверное, заговорился.
— Да нет, Рон. Все правильно. Я и сам не в восторге от всего этого. Мне легче в том отношении, что пока у меня есть цель — Сверкающий, то я могу игнорировать все мелкие неудобства, но вот что делать, когда все закончится… Знаешь, я тоже боюсь. Я боюсь того, что со мной делают помимо моей воли! Я не хотел никакой славы полководца. Я не хотел становиться знаменитым, но ты сам видишь, что получилось! Ладно, Рон. Об этом будем думать позже, если справимся со Сверкающим. Но знаешь, мне почему-то не хочется его убивать.
— Что? Но он враг!
— Почему? Ты же видел, как к нему относились люди? Он дал справедливые законы, наладил торговлю. Единственное, что можно поставить ему в вину, так это то, что он стремится покорить мир. Эх, Рон, если бы все было так просто: враг-друг и не надо ни над чем думать. Но зачастую бывает так, что враг симпатичней друга.
— Не бывает!
— Да? Тогда кто тебе более симпатичен: Элоир или Сверкающий?
Рон задумался.
— Сверкающий, — нехотя признал он. — Но Элоир не друг! Он просто союзник. У него свои интересы, а у нас свои.
— Ладно, Рон. Это все слишком сложно. Может, ты и прав. Но я не хочу убивать Сверкающего. Тем более мечом Судьбы. Мне не нравится эта ситуация. Мне не нравится вся эта война. И вообще, мне многое не нравится, но это не причина не спать. Иди ложись.
Рон печально вздохнул и отправился к себе. Мне же не удавалось заснуть часов до трех ночи. Мне все не давала покоя эта ситуация. Судя по всему, Сверкающий к войне готов. Это видно по той скорости, с которой одному из его губернаторов удалось собрать армию для отражения нашей атаки. Правда, было непонятно, почему он сам не перешел в наступление, но этот вопрос можно было задать только самому Сверкающему.
Утром меня разбудил брат. Его статус в армии был сомнителен, поскольку он не записывался в полк, поэтому он поселился в той же квартире, что и я с Роном, благо комнат здесь было аж шесть штук. Так что разместиться здесь можно было с комфортом и большему числу людей. Внизу же размещались десять человек из отряда Готлиба — полагающаяся мне охрана. Готлиб хотел дать больше, но я отказался от такой чести.
— Вставай, соня! Врач сказал, чтобы ты как можно больше гулял. Поэтому я намерен вытащить тебя сегодня на пешую прогулку.
— Какую прогулку?
— Дальнюю. Вставай. Вот я тут приготовил тебе. — Только сейчас я обратил внимание на то, что рядом выложена вся моя походная одежда.
— Ты, что, Витька, с дуба рухнул? Я никуда не собираюсь!
— А куда ты денешься? Между прочим, если тебе интересно, то Ольга уже готова и ждет только тебя. Но если ты не хочешь ехать, то я так и передам. — Витька повернулся, чтобы выйти.
Но если ты не хочешь ехать, то я так и передам. — Витька повернулся, чтобы выйти.
— Стой, ты придурок! — Я поспешно выскочил из кровати, запутался в одеяле и упал. Несколько мгновений с руганью выпутывался из этих «сетей».
— Егор, где ты таких слов набрался?! — ошарашено спросил Витька.
— Посиди около месяца у солдатского костра, посмотрю, каких слов ты нахватаешься. И чем насмешничать, лучше пошел бы разбудил Рона.
— Слушаюсь, товарищ генерал. Хотя нет, господин генерал. По-моему, так. — Витька шутливо отдал мне честь.
— Так. А теперь иди.
Вскоре я уже выскочил из дома. Опешивший слуга, подведший мне Урагана, еле успел отскочить в сторону, когда я выезжал со двора. За мной выехал Витька и Рон. Следом все десять человек охраны. Как я успел убедиться, охрана была здесь нелишней. Вельможи Рогнара так и не простили мне позора Ауредия. Только в эти дни я по настоящему понял, какими ничтожествами окружил себя Элоир. Среди них Ауредий действительно мог служить образцом ума и многих других талантов. Я еще мог понять родственников тех полковников (а все они были людьми знатными), которых казнили по моему приказу. Они все-таки имели право на меня сердиться, но остальные доставали меня потому только, что меня не мог терпеть король. Как и сами эти люди, все их придирки были мелочными, только чтобы досадить мне на радость королю. Это можно было бы игнорировать, но вчера на меня бросился из-за угла какой-то идиот с ножом. Вот это было уже серьезно. Ведь ясно было, что сделал он это не по собственному почину. Напал он на меня в тот момент, когда я был один и поэтому об этом никто не знал, а я не стал никому рассказывать. Тем более что после того, как я с тем убийцей побеседовал, он клятвенно меня заверил, что больше не будет пытаться меня убить. Конечно, верить его словам не стоило, но я поверил. Трудно повторить нападение без руки. А я пообещал ему отрубить и вторую в случае еще одного покушения. Это получилось случайно, просто слишком быстро он выскочил, а я отреагировал слишком резко, но не воспользоваться ситуацией было бы ошибкой.
