Да, поначалу кровью умылись крепенько — вон, у сэра Лестера на войне погибли оба сына. А единственная дочь подорвалась вместе со своей подлодкой, таки успевшей на прощание всадить пару торпед в брюхо тяжёлому крейсеру «Король Эарендил»… так что, кроме племянника, у рыцаря родни и не осталось.
Но потом, когда удалось пожечь бутылками с горючей смесью непробиваемые, покрытые митриловой бронёй гномьи танки, а Тёмный Повелитель невесть какими путями таки сумел заключить союз с горгульями и горными грифонами да кое-как выравнять положение в воздухе, чаша весов постепенно склонилась в нашу пользу. И вот, теперь уже людские и гоблинские армии пришли к самым опушкам Вечного Леса. Где-то там, на севере, окружение уже завершено — лишь целительскую рощу их темнейшество лично повелел щадить.
А здесь эльфы отчаянно пытались восстановить контроль над нефтяными полями — без топлива и, соответственно, гномьих танков их положение оказывалось попросту безнадёжным. День-два, запасы вычерпают — и войне попросту конец. И как говаривал дядька, ухмыляясь в поседевшие усы, «настанет мир, и вот помянешь мои слова — всем станут заправлять бабы»…
— Миномётная батарея на связи! — так внезапно завопил притихший и что-то бубнящий в трубку гоблин, что Вал едва не сбился с осмотра — найти затаившегося в камнях и тощем кустарнике эльфийского пулемётчика это задачка отнюдь не тривиальная.
Краем уха сержант прислушивался к передающему координаты комбату, а сам с нехорошим интересом присматривался к лежащему вроде бы не на своём месте валуну. И в это время сэр рыцарь бросил в трубку короткое «ждите!» и дёрнул его за ногу.
— У нас там вроде несколько пленных эльфов есть? Приведи кого поцелее, — по правде говоря, Вал так и не понял — зачем командиру остроухий. Но заученно козырнул и ужиком, ужиком пополз в тыл, старательно вжимаясь телом в малейшие углубления каменистой почвы.
Честно говоря, ему и самому не улыбалось бросаться в атаку под кинжальные очереди пулемёта, и дядькина идея попросту забросать попавших в мешок парашютистов тяжёлыми минами понравилась куда больше. Но, приказ есть приказ…
И вот он уже притащил в окопчик тощего, грязного и злого как королевская кобра эльфа, которого так оглушило взрывом гранаты, что повязали остроухого живым и тёпленьким.
Бесцеремонно сграбастав худощавого и смазливого даже в таком виде пленного за шкирку, комбат несколькими жестами показал и объяснил тому безнадёжную позицию сотоварищей, а затем стащил обратно в окоп.
— А теперь слушай меня очень, очень внимательно, пидор остроухий, — комбат прокашлялся от набившейся в горло пыли.
— Войну вы проиграли — ну максимум день-два ещё кровушки нашей попьёте, но всё равно вам звиздец. И здесь, как видишь, тоже не вырваться вашим головорезам, — он проникновенно заглянул в потемневшие зелёные глаза. — Но я не стану гнать своих хлопцев в атаку, чтоб додавить этих змеёнышей в ущелье — у меня на проводе ждёт команды батарея тяжёлых миномётов. Соображаешь?
Породистое и гордое даже в таком виде лицо эльфа ничуть не изменилось. Он чуть привстал, опираясь об осыпающуюся стенку окопчика связанными спереди руками, ещё раз мельком осмотрел позицию вокруг, и нехотя кивнул.
— Это понятно, homo, — еле слышно прошелестел его севший голос.
— Так вот, — устало продолжил комбат. — Я не хочу лишней крови — даже с вашей стороны. Война окончена.
Он выдернул из ножен трофейный тесак добротной гномьей стали. И глядя эльфу в глаза, перерезал стягивающие того путы.
— Иди и передай своим — если через четверть часа я не приму от вашего командира сдачу в плен, то на ваши дурные остроухие головы полетят пятидюймовые пирожки с крепкой начинкой… — рыцарь кивком головы указал на гоблина, терпеливо держащего в лапках телефонную трубку с на всякий случай прикрытым ладонью микрофоном. — А могу и летунов вызвать — после вакуумно-магической бомбы вас даже и хоронить не придётся в этом ущелье.
В глазах эльфа что-то мелькнуло. Непонятно что — даже сторожко приглядывающему за ним Валу. Но определённо, взгляд парашютиста стал немного иным.
— Воздушно-десантная дивизия «Галадриэль» в плен не сдаётся, homo — неужели ты этого не знал?
Комбат, казалось, полностью был поглощён раскуриванием извлечённой из-за уха папиросы. Невозмутимо пыхнув чуть резко щипучим дымком, он прищурился в полуденное солнышко, и вроде бы в сторону, негромко проговорил:
— А если вы сдадитесь не армии Тёмного Повелителя, а лично мне, сэру Лестеру, рыцарю благородного и древнего рода?
Над окопчиком воцарилась такая тишина, что разом стал слышен тонкий посвист ветерка над головами и звяканье лопаток в соседних окопчиках, где штурмовики с мудрой солдатской предусмотрительностью углублялись в каменистый грунт по уши — лучше помахать руками, чем схлопотать эльфийскую пулю или осколок.
— Так вот ты каков… наслышан, — эльф подобрался, цепко осмотрел сидящего перед ним на корточках небритого и грязного офицера. — Да, такой враг делает великими и нас… На каких условиях, homo?
— Это я буду обсуждать с вашим командиром, — комбат нагло выдохнул дымок прямо в лицо отшатнувшемуся эльфу, прекрасно памятуя, что курящие среди них так же редки, как и лесорубы. — Сержант, шумни там, чтоб не стреляли.
Вал негромко выкрикнул в обе стороны приказ, несколько секунд прислушивался, как передаваемые по цепочкам команды разбегаются в стороны, словно два огонька по бикфордовым шнурам. А затем, поднатужившись, гаркнул что есть мочи в сторону окружённых в ущелье парашютистов — так мол, и так, мать вашу, и разэдак. Идёт парламентёр и всё такое, не горячитесь там.
— Пошёл, сволота, — он напоследок не удержался, чтобы не наподдать высоким шнурованым ботинком по тощей заднице вылезающего из окопа эльфа. Не для того, чтобы сделать больно, а так… затем приветливо и с улыбочкой воплощённой невинности помахал недоумённо оглянувшемуся парашютисту рукой, и махнул в сторону ущелья.
Не для того, чтобы сделать больно, а так… затем приветливо и с улыбочкой воплощённой невинности помахал недоумённо оглянувшемуся парашютисту рукой, и махнул в сторону ущелья.
— Иди уж, златокудрая бестия, — по правде говоря, патлы у эльфа сейчас были такого же рыже-землистого колера, как и оскорблённая в лучших чувствах физиономия.
Но тот понял, и лишь беззлобно оскалился.
Больше всего Вал боялся, чтобы дядьку на переговорах не подстрелили — уж кто-кто, а эльфы на подлянки горазды. Но видать, комбат умел не только командовать, но и убеждать. Да и у остроухих особого выбора не было — в какой мелко изрубленный фарш превратит их несколько залпов тяжёлых полковых миномётов, представлять даже не хотелось. К тому же, одно дело сдаться какому-то вояке тёмных, а совсем другое — прославленному воину, рыцарю старинного рода и всё такое. Тут даже Тёмный Повелитель ничего сделать не сможет. Осталось принести присягу лично сэру Лестеру, и всё.
Держа горячий от полуденного зноя «штурмган» наизготовку — строго под пресловутые сорок пять к земле, сержант пристально всматривался, как редкая цепочка понурых эльфов выходит из ущелья и складывает на полинялом брезентовом полотнище оружие. В основном «страйкеры» и «эльверы», да у каждого ещё и пара-тройка керамических гранат в рубчатой оболочке — гадость ещё та, между прочим. Ведь их осколки в теле ни один рентген не видит.
