После заключения мира, подписанного в том числе и королём почти наголову разбитого воинства эльфов, нашлись среди остроухих непокорённые, как они себя назвали. Продолжали шастать по лесам и горам, да пакостили так, что командиры гарнизонов да местные дворяне с гневного визга переходили на горестный вой. Вот второго дня и поймали одного такого… вернее, такую.
Жеребец нервно подрагивал шкурой от запаха магии хозяина и незримой ауры смерти вокруг эшафота. Но Валлентайн кое-как заставил его подойти поближе к осклизлому дощатому помосту. Кончик его шпаги мелькнул под полуденным солнцем и отодвинул ворот рваной одежды пленницы с пятнами засохшей крови и болотной тины.
У левого плеча на коже обнаружился светящийся даже в дневную пору знак. Волшебник некоторое время разглядывал его завитушки, затем неодобрительно покачал головой. Полночные Белки — это не просто разведывательно-диверсионный отряд армии эльфов. Это, дамы и господа, элита! Что-то вроде гвардии людей или ударного отряда троллей, дюжиной способного взломать оборону крепости.
— Тэлль, значит? Барон, ночью я спас одну жизнь… пощадите же эту.
Его сиятельство Эрбис не стал задавать глупых вопросов. Вроде того, зачем чёрному магу презренная эльфийская лазутчица, вдобавок к тому же убившая при захвате одного из егерей и серьёзно ранившая ещё двоих. Потому что барон явственно различил в интонациях волшебника — подари мне эту сучку, и мы квиты.
Лёгкого повелительного жеста оказалось достаточно, чтобы с грязной шеи сняли уже определённую на неё петлю, а саму пленницу вытолкнули под копыта лошадей и тычком копья заставили упасть на колени.
— Твоя жизнь стоит меньше, чем верёвка, которой её следовало бы прервать, — в интонациях дворянина невозможно было заметить ничего кроме презрения и лёгкой скуки. — Но мой друг попросил у меня твою никчемную душонку — и я, барон Эрбис, уважаю просьбу лорда и волшебника Валлентайна.
Голос его взлетел над истомлённой полуденным жаром редкой толпой, собравшейся полюбопытствовать на это зрелище. Пролетел над всей базарной площадью, став достоянием многих — и истории в том числе. Палач еле заметно пожал плечами, а затем с несомненной сноровкой развязал пленницу, не забыв втихомолку сунуть ей под рёбра увесистый кулачище.
— Служи хорошо новому господину, да не попадайся больше в мои руки. И без тебя работы невпроворот, — пробурчал он, наматывая обратно на локоть верёвку.
Рывком он поднял за шиворот грязную и настороженно поглядывающую пленницу и поставил её на ноги, после чего поклонился их светлостям и поспешил вернуться к своим делам.
— Это значит, что моя жизнь теперь принадлежит чёрному магу? — хриплый голос едва пробился сквозь поднявшийся гомон толпы, которая со вполне понятным оживлением обсуждала диковинное событие.
Смотреть в глаза волшебнику эта тощая, пыльная и чуть остроухая пародия на человека никак не хотела. Очень не хотела, и Валлентайну пришлось носком сапога под подбородок приподнять лицо и посмотреть в него особым, ломающим волю взглядом. Однако он не стал до основания разрушать то незримое нечто, что отличает живого от мёртвого, здорового от полудурка. Лишь усмехнулся в полыхнувшие ненавистью и недоверием зелёные глаза без зрачков.
— Законы чести тебе известны. Что такое благодарность, ты знаешь тоже, — сухо уронил он и уже отвернулся. — Поедемте, барон, а то на одном месте да ещё и в городе, что-то жарковато.
С лёгким шорохом с края раскопа осыпалась земля. Валлентайн спрыгнул вниз и уважительно посмотрел на череп исполинского зверя.
Что такое благодарность, ты знаешь тоже, — сухо уронил он и уже отвернулся. — Поедемте, барон, а то на одном месте да ещё и в городе, что-то жарковато.
С лёгким шорохом с края раскопа осыпалась земля. Валлентайн спрыгнул вниз и уважительно посмотрел на череп исполинского зверя. Ох и здоров же, зараза… впрочем, вспотевшие мужики с лопатами, предводительствуемые бароном, глядели с любопытством, но без особой острастки. Коль скоро их милость чёрный магик заверили, что в его присутствии все демоны и невидимые духи будут ходить смирно и поджав хвосты, то стало быть, и бояться тут особо нечего.
Волшебник сгибом пальца постукал по кости, отозвавшейся глухим звуком, и неодобрительно покачал головой. Если голову крокодила увеличить до размеров хорошего шифоньера — пожалуй, самое оно будет. Смущало немного полное отсутствие прилагающихся к такому черепу костей — но мало ли, что тут приключилось невесть сколько веков назад?
Простое, но весьма едкое заклинание опаляло виски неслышным жаром, и бестелесные стражи гробницы в самом деле таращились издали, не будучи в силах защитить это место и даже хоть что-то предпринять. Против них были бы бессильны молнии и огненные шары. Не причинили бы вреда могучие големы земли и воды, подвластные иным волшебникам. Но жутковатая смесь магии смерти и жизни, доступная чернокнижнику, заставляла держаться трусливо колыхающихся демонов подальше.
Примерившись, Валлентайн сапогом отвесил в область виска хороший пинок. С глухим стуком, от которого содрогнулась земля, здоровенная нижняя челюсть неведомого зверюги приоткрылась и ударила о дно раскопа. И всё, что осталось волшебнику, это бесстрашно залезть рукой в приоткрывшуюся щель меж двух пар более чем впечатляющих желтоватых клыков да пошарить там. Как бы ты ни был силён, а кто-то же тебя в своё время доконал?
Внутри оказалось не только то, что сквозь землю он видел истинным зрением чёрного мага — полыхающим огнём тут светилось кое-что ещё помимо золота. На удивление хорошо сохранившийся тяжёлый кожаный кошель попался под пальцы первым. Затем удалось нащупать что-то длинное, оказавшееся кинжалом в потемневших ножнах. И последним на свет появился почти квадратный плоский свёрток — когда руки волшебника развернули ветхую отсыревшую дерюгу, глазам его предстала книга в тяжёлом, позеленевшем от времени кожаном переплёте с массивной медной застёжкой.
— Вроде всё, — Валлентайн сгрузил добычу в привязанную за верёвку корзину, кивком головы показал — поднять.
Однако толстая конопляная верёвка с завязанными через промежутки узлами что-то не спешила падать обратно сверху, дабы по ней можно было вскарабкаться и самому. И поднятому к небу взгляду волшебника предстала задумчивая фигура барона, стоящего у края.
В единственной его руке обнаружился взведённый арбалет, и рыльце оружия смотрело точно в переносицу оказавшегося внизу, в весьма неприглядном положении мага.
— Мне очень жаль, тёмный лорд… — пальцы барона Эрбис вжали спусковую скобу.
Время застыло расплавленным стеклом. Равнодушно оно рассматривало замерших внутри себя тщедушных двуногих букашек. Презрительно поморщилось на тяжёлый арбалетный болт, что уже сорвался из желобка ложа и, блистая капельками яда, нацелился вперёд. С куда большим уважением присмотрелось к взлетающему подобно ракете фейерверка заклинанию в ладони чёрного мага. Скептически хмыкнуло на потрёпанную эльфийскую воительницу, которая стояла в сторонке и с мрачным недоверием разглядывала всё это зрелище.
На застывших мужиков с лопатами в руках вечность едва глянула. А вот тёмный, почти чёрный предмет, чуть виднеющийся из-под ветхой ткани, приласкало нежно и нескромно. Надо же — человековский волшебник коснулся этой книги, и его не испепелило на месте? Удивительно!
