«Ну да, всё верно — для них здесь это мы демоны» — сообразила Тэлль, почти содрогаясь в сладкой муке. — «Это нами пугают неслухов, и о нас, злых и мерзких эльфах, рассказывают страшные сказки…» Ноющая от неутолённого желания грудь словно закаменела, выставив навстречу ласкам ждущие соски — и вот на эту-то прелесть коварная ламия и накинула наконец полосу шёлка.
— «Это нами пугают неслухов, и о нас, злых и мерзких эльфах, рассказывают страшные сказки…» Ноющая от неутолённого желания грудь словно закаменела, выставив навстречу ласкам ждущие соски — и вот на эту-то прелесть коварная ламия и накинула наконец полосу шёлка. М-да, смотрелось просто умереть-не-встать от неописуемой смеси желания и восхищения. Две кнопочки под тончайшей тканью так и просились, чтобы на них мягко нажать.
— А мы постоянно живём на такой грани, в полушаге от… — ламия судорожно выдохнула, едва Тэлль коснулась в свою очередь и её. — Не отпускай от себя волну, понежься на ней…
Ламии проще — одну только шёлковую полосу на вызывающе и дерзко торчащую грудь, и всё. Старательно не позволяя себе окончательно соскользнуть в сладкую и манящую пучину, эльфка кое-как отвернулась и принялась надевать принесённую зеленокожей гоблиншей одежду. Путалась и вздыхала сквозь судорожно стиснутые в полузабытьи зубы. В конце концов она всё же не удержалась на гребне и соскользнула обратно — в показавшийся таким вдвойне грубым и мерзким обычный мир.
В комнату сунулась голова полуодетого чернявого красавца в алой бандане и кожаных штанах.
— Эй, красавицы — приказано Тэлль и Ариэлу сопроводить к их милости господину маркизу! — и только сейчас посыльный разглядел толком, кто обретается в постоялом дворе старого Гарри — брови его гневно сошлись на переносице от возмущения.
— Эльфка, — словно выплюнул он это мерзкое слово, и тут же азартно нацелился весьма нехорошего вида трезубцем.
Ещё плавающая в сладком хмельном тумане Тэлль если и соображала что-то, то отпор дать никак не сумела бы — потому более привычная к такому состоянию Ариэла вздохнула и без лишних разговоров с хряском врезала этому нахалу кулаком. Хоть и хрупкой кое-кому показалась бы точёная красота ламии, но толково обученный солдат он всегда солдат.
— Всё верно, сестра и есть, — огорчённо вздохнул с грохотом улетевший в угол нахал, и принялся утирать опять занявшуюся язычками пламени физиономию с расквашенным носом. — В точности как и их сиятельство — чуть что, сразу в морду!
Кое-как приведя в порядок лицо, гость разнылся. Дескать, их милость требуют завтрак и двух девиц — а тут неизвестно, что высокородному господину, да ещё и магику, подавать на стол. Дамочки тоже хороши, так и норовят обидеть преданного слугу…
— Заткнись, — Тэлль попыталась сосредоточиться и придумать что-нибудь на завтрак.
Оказывается, не такое это уж и лёгкое дело, когда есть выбор. Обычно не задумываясь берёшь что состряпают полковые повара или на кухне постоялого двора. А тут… маркиз, надо же! Эльфка скорчила уморительную мордашку. Чуть помассажировала себя слегка ниже пояса, где разнылось от неутолённого желания, и решительно направилась на кухни.
Повариха оказалась дебелой гоблиншей тех ещё невероятных пропорций, о которых так и хотелось сказать «что ввысь, что вширь», однако носилась как угорелая. Равно как и пара тощих поварят, меж которых бестолково суетился и Гарри. Угроза не угодить маркизу и хозяину города — это ого-го! Дело нешуточное.
Положение исправил давешний десятник… вернее, уже сотник. Как раз проходил он по улице, и теперь, привлечённый постепенно разрастающимся шумом и паникой, заглянул полюбопытствовать.
— Хрень всё, что вы тут понавыдумывали, — он презрительно фыркнул в сторону уже едва не рвущего на себе от отчаяния волосы гоблина. — Если вы притащите их милости паштет из соловьиных языков, они вас самих петь заставят на манер соловьёв, только… на дыбе или в петле.
Сказать по правде, Тэлль и сама ужаснулась от столь варварского рецепта — это ж сколько сладкоголосых лесных певунов надо перебить! Эх, в конце концов, чего ж ещё ожидать от этих людей? Бррр!
Сотник распорядился насчёт простой, но сытной и вкусной пищи.
— У меня глаз намётанный, — авторитетно заявил он. — Маркиз наш не из тех, что изысками, жемчугами или прочими дуростями избалованы. И жилы тянуть не будут, коли что.
— Точно. В морду незатейливо заедут, и все дела, — угрюмо подтвердил красавец с трезубцем, и непритворно вздохнул. — Ладно, согласен. Давай, Гарри, или как там тебя. Если что, их сиятельство на мне гнев отведут — авось, вас потом и пощадят…
Валлентайн краем глаза поглядывал в окно, через которое с высоты прекрасно была заметна суматоха вокруг «Головы эльфа», а сам с куда большим вниманием приглядывался к маячащим перед ним посреди комнаты семи слегка гудящим от сокрытой до поры мощи языкам пламени. Это диво он обнаружил в одном из закутков сладко дрыхнущим в потухшем камине и теперь распорядился представить пред свои ясны очи.
— Да мы это, того… духи огня, в общем, — басовито и внушительно отозвался тот, который стоял слева и вроде как казался чуть поярче.
Огненные демоны стояли перед своим повелителем ровным строем. И хотя от них не исходило ровным счётом никакого жара, волшебник ничуть не сомневался — при нужде эти бестии полыхнут так, что мало не покажется. Что-то такое было о них на второй год обучения в Школе… он попытался припомнить. Вроде бы демоны — но не из тех, что служат только Тёмному повелителю. Ну да, огонь чист и благороден. Нейтрален, в общем.
— А ну-ка, скромники, примите надлежащий вид. Примерно такой, как эта подруга, — он невежливо указал пальцем на Тэлль, которая как раз первой, набравшись решимости, втащила в двери котелок с умопомрачительно пахнущим заячьим рагу.
Можно было поклясться, что идея волшебника демонам понравилась. Если уж принимать форму, то чего-нибудь красивого, не правда ли? И через миг в малой зале объявились семь обнажённых огненных красавиц, мерцающих изнутри ленивыми сполохами неугасимого огня. Ибо демоны даже уловили невысказанное желание… в общем, не дураки.
— А плохо не станет, братишка? — поинтересовалась Ариэла, которая никому не доверила нести на подносе свежий, с хрустящей корочкой хлеб, до которого и сама была большая охотница.
Опасливо косящийся на кулаки господина Жулик уже накрыл стол скатертью — белой как горные ледники и такой же чистой. Посуда и приборы из принесённого им короба расставлялась эльфкой, потому как в отличие от демона серебра она не боялась, да и хоть что-то в этом деле понимала.
— Да не будешь ты мне мордашку бить, — засмеялась она, всё же приметив на лице волшебника тень неудовольствия.
Ламия молча, легонько постучала ей по бестолковке и достала из короба ещё два прибора, поставила на стол. Правда, от услужливо придвинутого огненной девахой кресла отказалась, равно как и от вина.
— Если напьюсь, от меня вас всех не спасёт даже заступничество богов, — она с деланно смиренным видом потупила глаза, и всё же не выдержала, рассмеялась вслед за другими.
Завтрак прошёл быстро. Ели жадно, торопливо. И лишь когда первый голод оказался утолён, а прислуживающий за столом Жулик подал на десерт вишнёвую трясучку, завязался неспешный разговор. Огненные демоницы (на самом деле духи огня пола не имеют) оказались воительницами, но и от иной горячей работы не отказывались. Что бельё погладить, что воды нагреть…
