А потому толпа сбилась плотнее, ощетинилась остриями да медленно, потихоньку стала пятиться…
И неизвестно ещё, чем бы всё это окончилось, только сзади раздался топот копыт да голос их светлости, который подоспел из своего полуразрушенного замка и теперь без разбору лупцевал плетью всех подряд.
— А ну, дорогу дайте, смерды!
Крепкая привычка сбиваться в тесную груду, унаследованная предками бесчисленных поколений, повиновалась не враз.
— А ну, дорогу дайте, смерды!
Крепкая привычка сбиваться в тесную груду, унаследованная предками бесчисленных поколений, повиновалась не враз. Хоть их светлость и потеряли на войне левую руку, отгрызенную гоблином-берсерком, да были вовсе не злые, но хлестать своих подданных барон принялся уже чуть ли не вполсилы. Знай полосовал по плечам и спинам нагайкой с вплетёнными в хвосты тяжёленькими кусочками олова. Отец его, отличавшийся на редкость крепкой статью, одним ударом такой семихвостки ломал на охоте хребет матёрому волчаре — но сын его людей всё же немного щадил.
Пробившись через неохотно раздавшуюся толпу, барон с высоты седла мгновенно оценил ситуацию. Тронул каблуками мягких сапог конские бока, по дуге обогнул тучу пыли, из которой уже еле-еле оказывались видны драчуньи, и подъехал к кузнице. Миг-другой сверлил он чужака неприязненным взором, но всё же плеть его устало опустилась и даже проворной змейкой влезла за голенище.
— Господин магик, ваша работа? — барон кивнул на по-прежнему тузящих друг дружку женщин.
— Моя, — не стал отпираться тот, и столь же негромко добавил. — За оскорбление словом и действием волшебника, к тому же дворянина…
Барон Эрбис вздохнул и мысленно распрощался с жизнью. Уж если чернокнижника прогневать хоть в мелочи, дамы и господа, уж будьте тут спокойны — без кучи вздувшихся посиневших трупов не обойдётся. И всё же, его светлость решился на отчаянный шаг.
— Ради всех богов, прошу вас избавить город от этих криков. Моя жена вот-вот разрешится от бремени, и они её очень беспокоят.
Чужак по-прежнему сидел на колоде, положив на колени крепкие ладони, и вслушивался в слова с каким-то необыкновенным интересом.
— Ну что ж… — он щёлкнул пальцами и шепнул несколько слов, от которых по спинам продрал мороз, а пыль вокруг на миг взвилась вверх.
Ворочающийся и уже рычащий едва ли людскими голосами клубок извозюканных, серых до неузнаваемости женщин распался. Обе упали на спины, бездумно вперившись в равнодушные голубые небеса и жадно хватая воздух.
— Приказать повесить обеих? — барон умел не только хозяйствовать да мечом махать, но и тактику знал неплохо. Потому в осторожно вернувшейся тишине он сразу ринулся закреплять успех. — Виселицу только вчера освободили от трупов пойманных мародёров…
— Ну, зачем так сразу, — магик наконец соизволил встать.
Он потянулся немного, повёл плечами, а потом по-хозяйски заложил руки за пояс. Только один раз он взглянул в глаза барона, а того словно некая сила разом вынесла из седла. И его светлость Эрбис уже стоял перед чужаком, признавая его равным себе.
— Успокойтесь, барон. Опустите оружие и вы, почтенные горожане — я здесь не на работе. И насылать на город мор или толпу своих подопечных не стану.
Из нескольких дальнейших слов выяснилось, что чернокнижник упокаивал старые погосты в предгорьях, растревоженные отголосками последней битвы на переправе через Реву, где армию гоблинов и эльфов смогли остановить только объединённые усилия человеческих волшебников да примкнувших к людям шаманов троллей. Гром и звон в магическом эфире тогда стоял такой, что на сотню лиг в округе ощущали даже не владеющие Силой. Вот и пришлось поработать там по прямой специальности, выполняя поручение Башни Магов.
— И теперь я еду по делам в столицу вашего королевства, и можете меня смело считать просто проезжающим дворянином. Старых обид на ваш город у меня нет. А с этими двумя…
Вообще-то, право карать и миловать в своих владениях целиком принадлежало благородному господину.
Но барон всё ж был умнее деревенского лапотника, потому благоразумно проглотил язык.
— Ладно, приму виру и наказывать не стану, — взгляд зелёных глаз оценивающе посмотрел на обеих скандалисток, чуть дольше задержавшись на Мазуне.
При этих словах немного оклемавшиеся женщины снова повалились в пыль — на этот раз уже на колени — и принялись истово благодарить.
Магик досадливо отмахнулся от них и вновь обратился к барону.
— Лорд Валлентайн, — представился он — и протянул руку в знак мира.
Часть первая
Луна лениво нежилась в полночном небе. Иногда кокетливо укрывалась редким в эту пору облачком, подсвечивала его потусторонним сиянием, а затем, словно не удержавшись от любопытства, подглядывала на землю краешком, словно одним глазком. А потом вновь являлась во всей своей слегка надгрызенной красе.
По тёмной улочке, придерживаясь мест потемнее, скользили две тени. Скользили вовсе не бесшумно — наоборот, ступали на удивление уверенно и по-хозяйски. Оттого и понятно, что ночное светило с интересом прислушалось к их беседе.
— Вашсветлость, а может, всё-таки не стоит? — как-то робко и неуверенно пыталась увещевать своего спутника крепко сбитая тень, чей хозяин нет-нет да мерцал в иногда падавших на него лучах блеском кольчуги.
— У меня нет выбора, — не сразу и довольно мрачно возразила другая тень, более стройная, чьей левой руки никак разглядеть не удавалось. — Повитуха сказала, что без толкового магика-целителя не справится. А где ж его найдёшь в нашей глухомани?
Плечистая тень послушно передёрнулась, словно её владелец замёрз, и вздохнула.
— Так-то оно так, только залезать в долги к чернокнижнику не стоило бы. Да и справится ли он?
Однако более спокойный голос, в котором всё же скользила какая-то еле заметная властность, тут же одёрнул своего провожатого.
— Следи за языком, Ренди. Хоть ты и капитан моего гарнизона да служил ещё моему отцу, но советовать мне не моги. У меня уже две девки родились. А сейчас вроде бы сын должен… это последний шанс для нас с баронессой. Возраст, как ни крути — а ублюдков я хоть и признал, но передавать кому-то из них титул не намерен. И такова моя воля.
Да уж, передача баронской короны, право наследования — не шутка. Сколько из-за таких дел издавна споров велось, сколько ломалось копий и дурных голов… Некоторое время оба шли молча. Луна уже несколько заскучала и вознамерилась было вновь шмыгнуть за полупрозрачную в её сиянии тучку, но тут снова отозвался более молодой.
— Значит, магик на постоялом дворе у старого Балка остановился?
Капитан отозвался неохотно, с какой-то ворчливой интонацией.
— Истинно так, ваша светлость, у Балка. Прилюдно повторили, что если глупостей делать никто не станет, то и они чёрным баловать не будут.
Да уж, слово волшебника, а тем более чёрного — не шутка. Потому понятно, что тень барона кивнула нетерпеливо головой, а её обладатель жадно принялся выспрашивать опять:
— Спит? Если спросонья, ведь может и отказаться помочь…
На что его спутник, провожатый и заодно телохранитель с еле заметной досадой ответил. — Куда там! Мазуня хоть и дурында, а сразу сообразила, чем умилостивить магика. В порядок себя привела, да сразу после того как они отужинали, и шастнула в их комнату.
