Длинный караван верблюдов, уныло и надоедливо позвякивающий колокольцами посреди раскалённого горнила пустыни. А п о том-то как прёт от этих горбатых животных! Нет, не то… и легчайшее дуновение отправило в небытиё и караван, и пустыню, и сам тот мир.
Бешеные сполохи смертельной схватки, где могучий вертлявый демон в самом центре медленно уступал натиску хлещущей словно бич молнии в руках мрачного и недобро оскалившегося человека. Тоже не оно — и битва титанов то ли прошлого, то ли и вовсе будущего покорно исчезла в лунной ряби.
Двое лохматых и потрёпанных то ли детей, то ли от роду коротышек сидели у костра и готовили ужин — а на цепочке за пазухой у одного висело крохотное кольцо. И сияло оно огненным колесом настолько притягательно, что всматривающаяся Селина невольно подалась чуть вперёд, к этому сокровищу… нет, что-то уж слишком замудрёное — и это видение тоже утонуло в лунном сиянии.
Так и сменялись диковинные картины в ладонях ведьмы, рождаясь и исчезая после недоверчивого разглядывания. И лишь когда из ладоней полился чистый золотой свет полуденного солнца, высветивший вход в узкую каменистую лощину, лёгкая улыбка подтвердила — это именно оно.
И несколько слов, неслышных ухом но прекрасно воспринимаемым умеющим ждать и любить сердцем, слетели с женских губ — туда, в истерзанный и опалённый войною мир.
Где же ты, внук, кровинушка моя?
Часть восьмая
5 мая
— Ложись, дядьку! — отчаянный крик сержанта на миг перекрыл даже грохот боя.
По склону холма сюда стремительно взбегала вспухающая цепочка разрывов. Очередь из тяжёлого пулемёта вспарывала дёрн, выбрасывая вверх рыжую пыль и пучки высохшей на солнце травы. И всё, что осталось сержанту, это стиснув зубы вырвать ставшее вдруг таким непослушным тело из кажущейся сейчас невыразимо уютной и спокойной глубины собственноручно вырытого окопчика. И броситься под ноги командиру…
Бой догорал. Парашютная рота эльфийских головорезов, высадку которых проморгали и гоблинские пилоты на своих грифонах, и магики с поста наблюдения, всё же оказалась обречена.
Ибо на зачистку сюда с передовой сдёрнули красу и гордость всего фронта — ударный батальон штурмовой бригады. Парни обученные и пороху с заклинаниями понюхавшие не в пример иным. Да и комбат отнюдь не из тех, кто мышей не ловит — остроухих мгновенно накрыли с двух высоток фланкирующим огнём, атаковали.
И теперь остатки парашютистов оказались оттеснены в узкое каменистое ущелье с отвесными стенами. Мешок, тупик. Выход оттуда только один — и как раз здесь, где лощина надёжно перекрыта окопавшимся в каменистом грунте штурмовиками. Так что, комбату вроде бы и не было никакого резона высовываться под огонь бешено отстреливающихся эльфов да проявлять себя геройским орлом-командиром, разглядывая положение тех в бинокль. Они были обречены, и знали это. И теперь собирались лишь продать подороже свои ничего не стоящие на войне жизни…
Медленно, словно в кошмарном сне или после рапид-съёмки, рубчатая подошва ботинка взмыла над порыжелым бруствером и ударила сэра рыцаря под колено. Одновременно молодой сержант дёрнул своего родственника и командира за руку, в смягчённом подобии боевого приёма заваливая того на себя.
Бруствер с воем и звонким чавканьем взорвался, закрывая небо рыжей пылью и камешками — но Валлентайн уже ударился о дно окопчика, крепкой рукой сдёрнув вниз и рыцаря. Правда, отец-командир, который на самом деле приходился ещё и родным дядькой, был эдак на пудик потяжелее, да и цейссовская оптика с размаху так въехала под рёбра, что сержант с оханьем тут же невесть зачем попытался вспомнить, сколько же их ему там от рождения положено. Вдобавок, сверху свалился тяжеленный «штурмган», так и норовя заехать окованным железом прикладом прямо под глаз.
— Спасибо, племяш! — перед самым взором Вала, промаргивающегося от боли и забившей глаза пыли, объявилось лицо сэра Лестера.
«Наверняка, у меня сейчас такая же рыжая от грязи морда и усы…» — некстати подумалось сержанту.
— Ох, дядька, не был бы ты моим комбатом, сказал бы я тебе…
Неизвестно, какую ещё дерзость от облегчения в бешено колотящемся сердце Вал высказал бы рыцарю, пользуясь редкой возможностью побыть наедине. Но в это время в уже очистившемся небе промелькнула тень. Сначала показалась исцарапанная каска, съехавшая на глаза, а следом в окопчик словно большой рыжий барсук скатился тощий гоблин-связист. Скрутившись калачиком в дальнем углу, он тут же своими больше похожими на крохотные кинжалы зубами ловко зачистил изоляцию с провода, что тащился за ним. Не мешкая накинул медные петельки на клеммы и с привычным визгом крутанул ручку полевого телефона. На грязную его физиономию выплыла такая улыбка, что тут даже и не требовалось доклада:
— Есть связь, товарищ комбат!
Связь, это в условиях маневренной войны если не всё, то чертовски важно. Потому рыцарь кивнул, а потом зачем-то пошарил в нагрудном кармане.
— Добре. А ну-ка, парень, вызови мне миномётчиков… — а сам с такой разлитой на породистой физиономии досадой перебирал насмерть раздавленную пачку «Примы», что руки сержанта и связиста почти синхронно полезли за своим табачком.
У их дворянских благородий лапки всегда загребущие, это я вам верно говорю — сэр рыцарь с абсолютно невозмутимым лицом угостился из обеих рук. Правда, племяшовский «Казбек» мудро заложил за ухо, а сам весело зачадил гоблинским «Дукатом». Все трое весело хохотнули, а затем комбат обмахнул извлечённым из-за пазухи носовичком окуляры бинокля. И нахально дымя на манер маленького гномьего паровоза, опять полез на бруствер.
На попытку сержанта сдёрнуть его за ногу вниз перед носом того объявился внушительный кулак. В другое время племянник мог бы посвоевольничать, не давая рыцарю уж сильно рисковать своей жизнью, но — война есть война.
В другое время племянник мог бы посвоевольничать, не давая рыцарю уж сильно рисковать своей жизнью, но — война есть война. Да и четыре дядькины звёздочки на погонах весили куда больше, чем три сержантские лычки на плечах Вала — хоть эти и выслужены были честно, без послаблений и оглядки на древность рода…
Неизвестно, что там сэр рыцарь высмотрел, но обратно он съехал одновременно весёлый и странно задумчивый. Правда, Валу было не до разгадывания эдаких ребусов. Пользуясь тем, что эльфский пулемётчик на время затих — то ли менял перегретый ствол своего машинен-гана, то ли попросту экономил патроны — он тут же набросил на макушку каску и занял своё место стрелка.
Просветлённая оптика «штурмгана» приблизила мешанину света и теней в ущелье, где наверняка и водичка имелась — откуда ж тогда там зелень? Сержант настойчиво и деловито осматривал самим же собой намеченные сектора, пытаясь засечь единственный оставшийся у остроухих пулемёт. Надо дожимать гадов — а он, паразит, не даст. Не переть же в лобовую под очереди…
Три года война улыбалась то одним, то другим. Поначалу союз эльфов и гномов почти взял было верх над легионами Тёмного Повелителя, сплошь состоящими из людей и гоблинов — надеюсь, не надо объяснять, на что способны эльфийские рэйнджеры или лучшие в мире танки из гномьего железа? Да и в воздухе противопоставить драконам, традиционно поддерживающим остроухих, было попросту нечего.
