Котелок едва не выпал из руки эльфки.
— Только не говори мне, что у нас всё катится к постельным делам. Некоторые наши пробовали любиться с животными и даже с хомо. Но с чернокнижником? — эльфка брезгливо передёрнулась, а затем, желая отвлечься, принюхалась к аппетитно парящему тёмному напитку.
— Ой, не порть аппетит, — Валлентайн отмахнулся от неё, хотя и скользнула, скользнула у него мыслишка, что ещё пару дней, и он уже будет согласен на всё. Унаследованный от родни темперамент, помноженный на талант волшебника, прямо-таки с маниакальной настойчивостью требовал своего. Но с эльфийской головорезкой? Ох, боги, что же вы творите…
Туман уже растаял и убрался прочь, когда совсем недалеко впереди замаячили высокие, освещённые утренним солнцем стены Имменора. Хотя решающая битва и проходила здесь, следов разрушений почти не было заметно — уж король и городские старшины проявили в деле восстановления городских укреплений редкостное единодушие. И теперь возведённые из белых глыб имеющихся неподалёку каменоломен стены предстали под хмурым небом во всём своём чуть жутковатом великолепии.
Однако Валлентайн с лёгкой улыбкой признал, что вовсе не от всего могут защитить эти стены.
— А теперь слушай внимательно, Тэлль. Стрелой смотайся в город и притащи мне кошку, желательно на сносях. Потом… потом я сделаю свой обряд и то что должен. Если меня в последующих действиях убъют или пленят — считай себя свободной ото всяких обязательств. Поднимай кверху лапки и говори открытым текстом — я, мол, тут ни при каких делах.
Тэлль нехотя признала, что после такой весны найти городскую кошку, которая не на сносях, дело почти невозможное. Хотела ещё поинтересоваться — так ли уж обязательно мучить бедную животину и таким образом из её страданий и мучительной смерти добывать Силу, однако смолчала. Окинула взглядом панораму хмуро высящихся под этим неприветливым утром стен. Приценилась к распахнутым воротам, из которых наружу уже потекли первые караваны и обозы, и только мрачно кивнула. Удачи тебе, чернокнижник — она очень тебе сегодня понадобится…
Валлентайн взял в руку жалобно мяукающее и даже пытающееся царапаться рыжее животное. Прости, киска — лично против тебя и всего твоего рода я ничего не имею.
Прости, киска — лично против тебя и всего твоего рода я ничего не имею. Ты всего лишь расходный материал, сырьё.
Над вросшим в землю и покрытым с полуночной стороны мхом валуном с почти плоской макушкой, в которой виднелось словно нарочно предусмотренное для таких целей углубление, медленно поднялся серповидно изогнутый жертвенный нож. Столь же медленно в полузабытом ритуале он торжественно опустился, и на поверхность камня брызнули первые алые капли. Всё, точка возврата пройдена — отступать больше некуда.
— Тэлль, а отойди-ка шагов на сотню, да в наветренную сторону…
Кизим так и не успел рассмотреть, что же оно такое было в его сне — огромное, с изорванными краями и очень недоброе, как потревоженная неким ранним гостем сторожевая система заверещала истошным голосом. Причём, судя по первому впечатлению, настырный посетитель ничуть не опасался последствий. Ибо насилуемая им связка заклятий уже просто-таки неприлично орала нечеловеческим воплем, и под чьими-то чуткими пальцами постепенно переходила в тот визг, который издаёт здоровенный хряк, когда неумеха-забойщик пару раз промажет по нужной точке своим кинжалом.
— Да чтоб вам кисло стало, — ругнулся в сердцах волшебник, сдерживая огненную волну, на которую его так и толкало сонное раздражение.
Сощурясь спросонья, он кое-как разглядел, кого же то нелёгкая принесла в столь ранний час. К его удивлению, это оказались Сандра с Эндариэлем — и судя по трепетанию ауры, весьма встревоженные.
— Вставай прямо сейчас, и прыгаем в Имменор, — решительно заявила с порога белая волшебница. — У ворот стоит чёрный маг, и замыслил он что-то весьма пакостное.
От такого известия Кизим и впрямь проснулся. В суете повседневной работы он уже как-то и подзабыл об упрямо продвигающемся к своей цели некроманте, и сейчас пытался резвостью действий поправить положение.
— Хоть бы отвернулись, варвары, — беззлобно проворчал он, когда зачарованная мимолётным заклинанием рубашка взмыла со специального столика и принялась трудолюбиво надеваться на него.
— Сам ты изращенец, — хмыкнул эльф. — Меня твои прелести ничуть не интересуют, а Сандра их изучила получше тебя самого.
Против такого довода возразить, пожалуй, было бы трудновато. Потому Кизим, хмыкнув, впрыгнул в свои излюбленные мягкие туфли и уже на ходу к зеркалу провёл пальцами по шнуровке распашной куртки, которую предпочитал любой другой одежде за удобство.
— Цепь надень, — напомнила волшебница, запуская в его сторону валяющееся на столике для одежды тонкое изящное изделие, каждому напоминающее о статусе нынешнего владельца.
— От Хорхе и Дея пока ничего утешительного — они всё ещё работают, — сообщил Эндариэль. — Прибыть не могут — но через Зеркало сообщили Сандре, что доверяют нам и в случае чего поддержат любое наше решение.
Что означало — двое других членов Совета всё ещё исследуют найденную недавно Ледяную Бездну, откуда в наш мир могла прийти потенциальная угроза. Ну что ж, отсутствие от друзей плохих новостей это само по себе уже хорошая новость…
Алый с золотой каймой плащ Мастера Огня наделся последним. Миг-другой Кизим разглядывал себя в зеркале. Хоть он и относился ко всяким веяниям моды без должного пиетита, в отличие например от той же Сандры, но положение члена Совета Магов всё же к чему-то обязывает? Что ж, скромно и со вкусом — но если дойдёт до потасовки, особо не стеснит.
Эльф уже попытался поставить портал прямо к городским воротам столицы хомо — однако здесь, в средоточии силы огненного мага, это ему не удалось. Зато Кизим, мимолётно усмехнувшись столь неприкрытой проверке на вшивость его охранной системы, легко и непринуждённо открыл мерцающий радужными разводами проход.
Процедура группового перехода была отработана и прорепетирована не раз: эльф и женщина не мешкая взяли его за руки, а затем они втроём, в прыжке преодолели одним махом Падший знает сколько тысяч лиг…
Тэлль не удержалась и таки пощупала землю на вершине холма, куда чёрный маг легко, словно в сыр, воткнул тонкую длинную заготовку для посоха, больше похожую на шест. Почва оказалась тёплой и сырой, но особой тревоги от того эльфка не почувствовала.
То, что низко над головой плыли тяжёлые, словно свинцовые, невесть откуда взявшиеся тучи, было немного похуже. А вот хлестающий в спины ветер, который из-под ног вырывал облачка пыли и уносил к распахнутым в паре сотен шагов городским воротам, очень ей не понравился — какой-то он был душный и даже горячий. Если тут обошлось без чёрного, то она, Тэлль, вовсе не эльфка, а какая-нибудь занюханная гоблинша — вон как по спине жаркой испариной пробирает.
Гораздо хуже был яркий колдовской огонь, что тревожно полыхал на верхнем конце посоха. Не зелёный, когда какой-нибудь барон решал устроить лёгонький мятеж, чтобы добиться от августейшего сюзерена каких-нибудь льгот или послабления податей. Даже не белый, когда посол сопредельной державы таким образом с помощью своего мага показывал, что дело крепко пахнет войной. Этот огонь оказался зловеще-багровым, и Тэлль хорошо представляла, какая паника поднялась в Имменоре, когда оттуда завидели эту предвещающую неминуемую смерть тревожную звезду.
